-- Все тебѣ, все тебѣ отдамъ, мнѣ ничего не нужно.
Какъ велики были капиталы маленькой Ириши, сладко спавшей въ своей кроваткѣ,-- это составляло тайну ея бабушки, которая, впрочемъ, и сама врядъ ли могла бы опредѣлить цифру этихъ капиталовъ, такъ какъ они росли каждую ночь съ ужасающею быстротою, и завѣтная тетрадка была до того переполнена цифрами, что уже некуда было болѣе писать.
Утромъ, въ восьмомъ часу, Дарья Яковлевна была уже на ногахъ, справляла свой туалетъ и торопилась въ казначейство. Какъ ни упрашивала ее Ириша остаться хотя одинъ день дома и отдохнуть, она не хотѣла и слушать.
-- Смотри, бабушка, какая погода,-- говорила дѣвочка, указывая на улицу, гдѣ лилъ дождь, какъ изъ ведра:-- не ходи сегодня, простудишься.
-- Что ты, въ умѣ ли,-- сердилась старушка: -- пусти, опоздаю.-- И, схвативъ свой зонтикъ и ридикюль, куда Ириша предварительно укладывала всѣ ея сокровища, она торопливо сходила съ лѣстницы, держась за перила, и почти бѣгомъ пускалась по улицѣ, преслѣдуемая страхомъ опоздать въ казначейство.
-- Бѣдная бабушка,-- вздыхала Ириша, проводивъ ее на лѣстницу, и, только убѣдившись, что бабушка благополучно спустилась внизъ, она возвращалась въ комнаты, собирала свои тетрадки и книжки и уходила въ школу.
Дарья Яковлевна Бѣлоусова была вдова майора, умершаго 20-ть лѣтъ тому назадъ въ Воронежѣ, подъ судомъ за растрату казенныхъ денегъ. Къ несчастію, онъ былъ приговоренъ уже послѣ смерти и хотя лично избѣгнулъ наказанія, но не оставилъ своей семьѣ ничего, даже пенсіи за свою долголѣтнюю службу. Вдова его, любившая мужа безъ памяти и не вѣрившая въ его виновность, положила цѣлью своей жизни возстановить честь и доброе имя покойника; она собрала свои пожитки, продала все, что возможно было продать въ Воронежѣ, и пріѣхала въ Петербургъ -- хлопотать о пересмотрѣ дѣла мужа и о пенсіи себѣ и своей дочкѣ Лизочкѣ, которая въ то время была еще дѣвочкой 10-ти лѣтъ.
Нашъ разсказъ начинается много лѣтъ спустя, когда почтенная Дарья Яковлевна уже бѣгала въ казначейство получать воображаемую пенсію, а вмѣсто дочки Лизочки у нея была внучка Ириша, которую она точно также любила, какъ и ея покойную мать. Какъ все это случилось, сколько горя, нужды и неудачъ пережила она,-- Дарья Яковлевна не помнила теперь, отуманенная своими фантазіями, а когда ее спрашивали объ этомъ періодѣ ея жизни, то она молчала, улыбаясь, или начинала разсказывать о давнопрошедшемъ, о своей жизни въ Воронежѣ, которую ясно помнила, и о томъ, какой прекрасный человѣкъ былъ ея покойный мужъ, майоръ Бѣлоусовъ.
Жилецъ ея, Семенъ Петровичъ Вахрамѣевъ, былъ тоже большой чудакъ, какъ мы видѣли. Когда его спрашивали, зачѣмъ онъ живетъ на Пескахъ у помѣшанной старухи, когда могъ бы жить гораздо комфортабельнѣе и лучше, то онъ отвѣчалъ съ недоумѣніемъ: -- Отчего же мнѣ не жить? помилуйте! Дарья Яковлевна -- очень почтенная дама. Конечно, она имѣетъ свои странности, но кто жъ ихъ не имѣетъ, всѣ мы грѣшны.-- И онъ приводилъ весьма убѣдительные примѣры.
-- Вотъ нашъ казначей въ департаментѣ,-- говорилъ онъ:-- на что ужъ человѣкъ умный, а все жалованье въ карты проигрываетъ, такъ что семьѣ ѣсть нечего. А сторожъ нашъ Савельичъ, какъ уйдетъ со службы, такъ сейчасъ же пьянъ напивается и проводитъ часы досуга въ томъ, что колотитъ свою жену до полусмерти. Ну, чѣмъ же они лучше Дарьи Яковлевны, помилуйте? та, по крайней мѣрѣ, никого не обижаетъ.