Вообще, Семенъ Петровичъ былъ философъ и имѣлъ свои особыя воззрѣнія на жизнь и на людей. Онъ въ молодости занимался науками и былъ учителемъ въ гимназіи, но принужденъ былъ оставить это поприще, такъ какъ ученики безпощадно смѣялись надъ нимъ и дѣлали ему всевозможныя каверзы въ классахъ. Наскучивъ войною съ молодымъ поколѣніемъ, Вахрамѣевъ оставилъ педагогику и поступилъ на другую службу, но и на этомъ поприщѣ не пошелъ далѣе столоначальника и застылъ, что называется, на своемъ посту. Онъ, впрочемъ, не желалъ лучшаго и былъ лишенъ всякаго честолюбія и даже сребролюбія.
-- Некуда дѣвать,-- говорилъ онъ,-- и того, что имѣю, на что мнѣ? Умру, некому оставить; вотъ развѣ Иришѣ?
Мысль объ этой дѣвочкѣ все чаще приходила ему въ голову, и онъ съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе къ ней привязывался.
-- Умна не по годамъ,-- думалъ онъ,-- и вѣдь никого у нея нѣтъ на свѣтѣ: одна бабушка, да и та съ изъяномъ.
Привязанность къ ребенку вкралась незамѣтно въ душу этого стараго холостяка и была для него чувствомъ совершенно новымъ и отраднымъ. Онъ даже самъ не понималъ, какъ это случилось, и рѣшилъ наконецъ, что случилось потому, что Ириша совсѣмъ особый ребенокъ, не такой, какъ другіе.
-- Всѣ дѣти -- эгоисты,-- разсуждалъ онъ самъ съ собой,-- деспоты, тираны, а эта дѣвочка не доспитъ, не доѣстъ, все думаетъ о своей бабушкѣ и бережетъ ее, точно будто она взрослая, а бабушка -- ребенокъ.
И, дѣйствительно, между бабушкой и внучкой установились совсѣмъ особыя отношенія; съ виду бабушка была главою въ домѣ, но въ дѣйствительности всѣмъ распоряжалась внучка; она оберегала бабушку отъ враговъ внутреннихъ и внѣшнихъ, совѣщалась съ Маланьей, заказывала обѣдъ и даже заботилась о туалетѣ бабушки, чтобъ у нея носовой платокъ всегда былъ въ карманѣ, чтобы букольки были причесаны и завиты какъ слѣдуетъ, чтобъ она не простудилась, выходя изъ дому, и не забыла калошъ или теплаго шарфа.
Дарья Яковлевна тоже заботилась объ Иришѣ, но только совершенно своеобразно. Она присмотрѣла большую куклу на Литейной въ игрушечномъ магазинѣ и все мечтала о томъ, какъ она купитъ эту куклу для Ириши, когда получитъ пенсію изъ казначейства, завернетъ ее въ желтую чайную скатерть съ птицами и принесетъ домой; какъ онѣ обѣ будутъ эту куклу каждый день одѣвать, раздѣвать и укладывать въ кроватку. Присмотрѣла даже кроватку для куклы, туалетъ съ зеркальцемъ и кисейкой; но -- увы!-- кукла все стояла въ окнѣ магазина и не давалась въ руки, какъ кладъ, какъ пенсія и серіи въ казначействѣ, какъ изюмъ и мармеладъ, которыми старушка мечтала каждый день угощать своихъ домочадцевъ.
II.
Наступила зима съ ея стужами и вьюгами, а бабушка все бѣгала въ казначейство, не смотря ни на какую погоду; мысль не пойти туда, хотя одинъ день, не приходила ей въ голову и показалась бы настолько же странною, какъ честному человѣку совершить уголовное преступленіе, или старому солдату -- отлучиться съ своего поста. Наконецъ, она добѣгалась до того, что простудилась, всю ночь пролежала въ жару и пробредила, а къ утру уже не въ силахъ была встать. Послали за докторомъ; онъ нашелъ болѣзнь серьезною и приказалъ держать больную въ постели. Дарья Яковлевна пришла въ отчаяніе; она была убѣждена, что именно въ этотъ самый день, въ этотъ часъ, бѣлокурый чиновникъ выкликаетъ ее въ казначействѣ.