На другой день утромъ, Софья увидѣла изъ окна своей комнаты подъѣхавшую въ крыльцу коляску, изъ которой выпрыгнулъ молодой офицеръ и бросился обнимать всю семью, высыпавшую къ нему на встрѣчу; его съ тріумфомъ ввели въ комнаты. Она не сошла внизъ къ чаю и, сама не зная почему, боялась пріѣзжаго. Пришлось однако съ нимъ познакомиться, но она такъ переконфузилась, когда Нина подвела въ ней въ саду брата, что даже не разглядѣла его лица, а видѣла только бѣлый китель, высокіе сапоги со шпорами и протянутую ей маленькую, нѣжную, какъ у женщины, руку.
-- Pas mal, du tout,-- сказалъ Сергѣй, провожая глазами Софью, и спросилъ у сестры, кто она? Нина объяснила ему положеніе Софьи въ домѣ, и молодой человѣкъ тотчасъ же сообразилъ, что ему будетъ забава въ деревнѣ.
Графъ Сергѣй Валерьяновичъ Воронскій былъ блестящій гвардейскій офицеръ, обѣщавшій пойти далеко въ своей служебной карьерѣ. Онъ былъ ловокъ и очень красивъ, казался богатымъ и носилъ громкое имя; кромѣ того, онъ считался отличнымъ кавалеристомъ въ полку, однимъ изъ лучшихъ танцоровъ на балахъ и имѣлъ блестящій успѣхъ въ дамскомъ обществѣ. Двѣ дуэли уже числились на его вѣку.
Съ его пріѣздомъ въ Тригорское, жизнь сразу оживилась: пошли гулянья, катанья верхомъ, въ экипажахъ и на лодкахъ, даже былъ устроенъ сельскій праздникъ, на которомъ танцовали не одни парни и дѣвки, но и молодые господа. Дѣти были въ восторгѣ отъ старшаго брата и ходили за нимъ по пятамъ, графиня не могла наглядѣться на своего любимца.
На Софью онъ не обращалъ, повидимому, вниманія, и она сторонилась отъ него, но мало-по-малу ледъ растаялъ и они познакомились. Онъ сталъ втягивать ее въ свои игры и забавы съ дѣтьми, заговаривалъ съ ней, смѣшилъ ее и забавлялъ своими разсказами. Разъ какъ-то онъ былъ особенно веселъ и милъ, и, затѣявъ горѣлки въ саду, заставилъ бѣгать не только всю молодежь, но и гувернера Ивана Богдановича; нѣмецъ пришелъ въ азартъ, шумѣлъ, кричалъ и хлопалъ въ ладоши. Въ самый разгаръ игры, Воронскій, погнавшись за Софьей, нарочно загналъ ее въ глубь темной аллеи и, настигнувъ однимъ прыжкомъ, обнялъ и чмокнулъ прямо въ губы. Она вскрикнула, но онъ уже велъ ее обратно за руку и объявилъ, смѣясь, что теперь Софьѣ Ивановнѣ "горѣть", такъ какъ онъ поймалъ ее въ аллеѣ.
Софья дѣйствительно вся "горѣла" и сердце ея такъ сильно билось, что она не въ силахъ была бѣгать и сѣла на скамейку. Иванъ Богдановичъ вызвался горѣть за нее. Съ тѣхъ поръ Сергѣй сталъ преслѣдовать хорошенькую гувернантку, ловилъ ее въ коридорахъ, крѣпко жалъ ей руки и просилъ прощенья за поцѣлуй въ саду; онъ былъ опытный охотникъ и зналъ, какъ изловить всякаго звѣрка, но онъ не выдержалъ характера и поторопился. Софья слишкомъ волновала его и разъ какъ-то, встрѣтивъ ее въ саду, когда она шла изъ купальни одна, съ распущенною темною косою, онъ обнялъ ея гибкій станъ и покрылъ лицо и шею горячими поцѣлуями. Дѣвушка вырвалась изъ его объятій и съ гнѣвомъ объявила, что разскажетъ все его матери и завтра же уѣдетъ изъ деревни; Сергѣй бросился, передъ нею на колѣни, просилъ прощенія, цѣловалъ ея руки и клялся въ вѣчной, неизмѣнной любви. Шаги въ аллеѣ прервали эту сцену; онъ вскочилъ и пошелъ, посвистывая, къ дому, какъ ни въ чемъ не бывало, а она убѣжала въ глубь сада, чтобы скрыть свой стыдъ и волненіе.
Софья не знала, на что ей рѣшиться, хотѣла вернуться къ своей матери, но боялась огорчить ее, начинала писать ей длинныя письма, но рвала ихъ одно за другимъ; хотѣла сказать все Нинѣ, но не сказала ни слова и тосковала одна, не понимая, отчего такъ бьется ея сердце. Черезъ нѣсколько дней повторились тѣ же сцены и клятвы въ любви, но дѣвушка была уже противъ нихъ безсильна; она жила въ какомъ-то чаду и съ ужасомъ замѣтила, что ее самою влечетъ къ нему съ неотразимой силой. Она поняла это въ первый разъ, когда молодой графъ уѣхалъ на цѣлый день изъ Тригорскаго и она протосковала весь этотъ день до того, что нигдѣ не находила себѣ мѣста; къ вечеру Сергѣй вернулся, и она вдругъ ожила и воскресла. А время быстро бѣжало, и все подходило къ развязкѣ. Молодые люди уже объяснились между собою и встрѣчались въ саду по уговору; она повѣрила его клятвамъ и не умѣла скрыть отъ него своей любви. Да и какъ скрыть? Онъ явился передъ нею какимъ-то божествомъ, невиданнымъ и негаданнымъ до, селѣ, кумиромъ, котораго внутреннюю пустоту она не съумѣла разгадать, а видѣла только наружный блескъ. Къ этому времени пріѣхалъ въ деревню старый графъ и очень недружелюбно встрѣтился съ сыномъ. Въ самый день пріѣзда, они заперлись въ кабинетѣ и оттуда скоро послышались крики и сердитый голосъ старика-графа. Шумъ и крики все усиливались и дошли до того, что Сергѣй выбѣжалъ изъ кабинета весь красный и, не отвѣчая на вопросы матери, убѣжалъ наверхъ и заперся въ своей комнатѣ. Она съ трудомъ могла добиться, въ чемъ дѣло, а дѣло было очень просто: молодой человѣкъ надѣлалъ массу долговъ въ Петербургѣ и, въ его отсутствіе векселя предъявили отцу. Старый графъ Валерьянъ Михайловичъ самъ былъ въ долгу, какъ въ шелку, но именно потому вина его сына и казалась ему непростительной; онъ объявилъ ему наотрѣзъ, что долговъ его платить не станетъ и не намѣренъ разорять семью изъ-за мотовства глупаго мальчишки. Сергѣй обидѣлся и сталъ возражать; въ разгарѣ спора, онъ позволилъ себѣ замѣтить, что отецъ самъ разорилъ родовое имѣніе и растратилъ даже приданое матери, которое ему не принадлежало. Тогда старикъ вышелъ изъ себя, разругалъ сына и, схвативъ стулъ, замахнулся на него. Три дня они не говорили другъ съ другомъ и въ домѣ была паника; люди ходили на цыпочкахъ и боялись попасться на глаза старому барину. Сергѣй ходилъ мрачный, какъ Гамлетъ, и пугалъ мать и сестру угрозой застрѣлиться, но, конечно, не застрѣлился и дѣло понемногу уладилось: достали денегъ, подъ залогъ лѣса, у мѣстнаго кулака, и вошли, чрезъ повѣреннаго, въ соглашеніе съ кредиторами; гроза удалилась на время и отецъ съ сыномъ помирились.
А Софья измучилась и изстрадалась за эти дни; она, конечно, узнала отъ Нины обо всемъ случившемся и жила въ лихорадочной тревогѣ за своего возлюбленнаго. Только тогда она поняла, какъ любитъ его, какъ онъ дорогъ ей, и жаждала доказать ему свою любовь, утѣшить его своими ласками, пожертвовать для него всѣмъ, всею жизнью своею. Но она была безсильна помочь, а Сергѣй даже не приходилъ на свиданія въ саду; ему было не до нея. Когда же дѣло уладилось и гроза миновала, онъ съ новымъ жаромъ принялся охотиться за своимъ звѣркомъ, но звѣрокъ уже былъ пойманъ и бился безсильно въ силкахъ.
Графъ Валерьянъ Михайловичъ недолго оставался въ деревнѣ и скоро уѣхалъ въ Петербургъ, къ важному посту, занимаемому имъ на гражданской службѣ. Передъ отъѣздомъ, онъ опять имѣлъ крупный разговоръ съ сыномъ, и было рѣшено, что Сергѣй не вернется покуда въ полкъ, а во избѣжаніе новыхъ скандаловъ, уѣдетъ опять въ дальнюю командировку, которую отецъ обѣщалъ выхлопотать ему. И дѣйствительно, черезъ двѣ недѣли послѣ его отъѣзда, молодой офицеръ получилъ предписаніе немедленно выѣхать по назначенію и не возвращаться въ полкъ до новаго приказа. Волей-неволей пришлось разстаться, долгъ требовалъ.
Онъ клялся своей милой Сонѣ, что страстно любитъ ее, что никогда не оставитъ и что они скоро свидятся въ Петербургѣ, съ тѣмъ, чтобы не разставаться болѣе; но уѣхалъ, не сдѣлавъ ничего для обезпеченія ея судьбы, и когда лихая тройка умчала его за ворота, и родное гнѣздо скрылось изъ виду, онъ откинулся на мягкія подушки коляски, закурилъ дорогую сигару и засвисталъ веселую пѣсню. А она, шмыгнувъ черезъ садъ, выбѣжала на горку и долго смотрѣла вслѣдъ по дорогѣ на пылившую вдали тройку, которая казалась все меньше и меньше, и скрылась совсѣмъ за поворотомъ.