-- Благодарю васъ, добрый Иванъ Богдановичъ, мнѣ ничего не нужно, благодарю васъ.-- И Софья крѣпко пожала ему руку.
-- Вотъ, вотъ, возьмите на дорогъ,-- пробормоталъ нѣмецъ, усиленно моргая, и, сунувъ ей въ руку какую-то коробку, поспѣшно вышелъ.
Въ коробкѣ оказались старыя конфекты, которыя Иванъ Богдановичъ получилъ изъ Петербурга въ подарокъ отъ своей дочери, но не съѣлъ ихъ, а сохранилъ на память.
V.
Маленькій Митя очень скоро сталъ общимъ любимцемъ въ семействѣ Брызгаловыхъ, обогатившимся, такимъ образомъ, еще однимъ членомъ.
Но болѣе всѣхъ любила его бабушка; она просто души въ немъ не чаяла и, казалось, сама помолодѣла съ тѣхъ поръ, какъ начала пеленать и няньчить маленькаго буяна. Буянъ кричалъ иногда по цѣлымъ ночамъ, но Марьѣ Кузьминишнѣ это было нипочемъ и, провозившись цѣлый день со своими собственными дѣтьми и по хозяйству, она всю ночь не смыкала глазъ, качая и баюкая внучка. Соню она отсылала спать, подъ предлогомъ, что она еще слаба, сама кормитъ и ей нуженъ покой.
-- Послѣ, послѣ,-- уговаривала она ее,-- когда ты поправишься, тогда я высплюсь, а теперь ступай, ложись.
Марья Кузьминишна, какъ всѣ женщины, была немного суевѣрна и почему-то вообразила, что Митя долженъ непремѣнно принести счастье въ семью.
-- Божье благословеніе,-- думала она, качая ребенка,-- мы не бросили его, не отдали чужимъ людямъ, Господь пошлетъ намъ и на него. Она вѣрила въ возмездье добрыхъ дѣлъ, не только въ будущей жизни, но и въ настоящей.
И, дѣйствительно, въ первое время судьба какъ будто улыбнулась Брызгаловыхъ: Иванъ Ивановичъ сталъ меньше пить; вообще, съ пріѣздомъ дочери и въ особенности съ появленіемъ въ семьѣ внука, ему какъ будто стало стыдно за свое безобразіе и жаль этого маленькаго существа, лежавшаго въ колыбели и улыбавшагося ему. Марья Кузьминишна, конечно, принуждена была сказать мужу всю правду, и онъ первый возсталъ противъ того, чтобы Митю отдавать въ воспитательный домъ.