-- Грѣхъ великій,-- сказалъ онъ:-- какъ можно губить дитя!
Марья Кузьминишна прикинулась въ этомъ случаѣ покорной женою и Митя остался въ семьѣ. Затѣмъ Иванъ Ивановичъ пошумѣлъ немного и грозилъ расправиться по своему, подать въ судъ на того злодѣя, который, который... Но, взглянувъ на испуганное лицо Софьи, онъ не договорилъ, въ чемъ виновенъ злодѣй и какую кару онъ ему готовилъ. Случилось и другое происшествіе, совершенно неожиданное, которое Марья Кузьминишна тоже приписала Митѣ и божьему благословенію. Разъ какъ-то, часу въ девятомъ утра, въ квартиру Брызгаловыхъ позвонилъ какой-то господинъ въ статскомъ платьѣ, похожій на артельщика, и отдалъ Ивану Ивановичу толстый пакетъ на имя его дочери, Софьи Ивановны.
-- Отъ кого?-- спросилъ удивленный Иванъ Ивановичъ.
-- Тамъ написано,-- отвѣчалъ артельщикъ и поспѣшно ушелъ.
Иванъ Ивановичъ остался съ разинутымъ ртомъ и съ пакетомъ въ рукахъ; въ такомъ положеніи застала его Марья Кузьминишна.
-- Что такое?-- отъ кого письмо?-- спросила она.
-- Не знаю, душенька, какой-то господинъ принесъ.
-- Гдѣ же онъ?
-- Ушелъ.
-- Ахъ, Боже мой, зачѣмъ ты его отпустилъ? Надо было узнать, спросить отъ кого, можетъ быть, отвѣтить на письмо.-- Она схватила пакетъ и отнесла его дочери.