-- Узнать завтра же,-- приказала она, а пока рѣшила браслетъ отослать, что тотчасъ же и исполнила, при вѣжливой запискѣ отъ Софьи.
На другой день Марья Кузьминишна съ нетерпѣніемъ поджидала мужа.
Если женатъ,-- думала она,-- значитъ, намѣренія не честныя, надо все порвать, отказаться отъ мѣста и объявить этому купчинѣ, что мы не торгуемъ своею честью!
Но вмѣстѣ съ тѣмъ, она невольно думала о 20-мъ числѣ, о жалованьѣ, о счетахъ въ лавкахъ, о платѣ за квартиру и -- увы!-- о ватномъ салопчикѣ, который она затѣяла шить для Мити на зиму, и безъ котораго, его, голубчика, скоро нельзя будетъ и выносить.
-- Бѣдный мальчикъ! Прожили его деньги; какъ и когда ихъ пополнимъ?
:-- Ну, что?-- бросилась она на встрѣчу входившему мужу.
-- Вдовецъ!-- громко объявилъ Иванъ Ивановичъ.
На сердцѣ у Марьи Кузьминишны отлегло и она перекрестилась.
-- Вдовецъ, вдовецъ!-- повторяла она.-- Значитъ, хорошій человѣкъ и намѣренія у него честныя! Самъ Богъ послалъ его намъ.
И она начала жалѣть, зачѣмъ отослала браслетъ, и тревожиться, не обидѣлся ли этотъ хорошій человѣкъ?