Марья Кузьминишна забыла, что теперь ночь, что мужъ ея боленъ, что дѣти спятъ въ сосѣдней комнатѣ,-- она громко говорила, почти кричала и, остановившись посреди комнаты, поднимала руку къ верху, какъ будто грозила кому-то или хотѣла сразить невидимаго врага. Но врага никакого не было, а былъ Иванъ Ивановичъ, который сидѣлъ на постели и испуганно глядѣлъ на нее, разметавъ всѣ свои покрывала.
Марья Кузьминишна,-- высокая, худощавая женщина, съ большими черными глазами и длинною посѣдѣвшею косою, разметавшеюся по плечамъ,-- представляла во всей своей фигурѣ что-то трагическое, въ особенности ночью, при слабомъ свѣтѣ мерцающаго ночника. Она подошла въ упоръ къ постели, схватила мужа за руку и, указывая ею на комнату, гдѣ спали дѣти, громко воскликнула:
-- Чѣмъ мы будемъ кормить ихъ, чѣмъ?
Но Иванъ Ивановичъ не зналъ чѣмъ, а только трясся всѣмъ тѣломъ, въ припадкѣ сильнаго озноба.
-- Боже мой, онъ раскрылся,-- закричала Марья Кузьминишна, только теперь замѣтивъ, что паціентъ ея сидитъ совсѣмъ голый на кровати, и, мгновенно опрокинувъ его на подушки, закутала одѣялами и законопатила всѣ щели ватнымъ салопомъ.
-- Спи и потѣй,-- приказала она строго.
-- Маша...-- началъ жалобно Иванъ Ивановичъ, но она перебила его:
-- Молчи и не смѣй думать ни о чемъ.
Къ утру Иванъ Ивановичъ забылся тяжелымъ сномъ, а Марья Кузьминишна всю ночь не сомкнула глазъ и просидѣла до утра у его постели.
На другой день она рѣшила, что пойдетъ сама въ департаментъ, разузнать обо всемъ, а Иванъ Ивановичъ долженъ оставаться въ постели, какъ серьезно больной. Она строго наказала старшей дочери не отходить отъ отца, напоить его чаемъ, но отнюдь не спускать съ постели и не позволять раскрываться. Снабдивъ Арину приказаніями по хозяйству и насчетъ больнаго и дѣтей, она наконецъ ушла. Путь былъ далекій и Марья Кузьминишна совершила его разными способами: на конкѣ, потомъ пѣшкомъ, потомъ опять на конкѣ и опять пѣшкомъ. Путешествуя такимъ образомъ, она, выйдя изъ дому въ 10 часовъ, только въ двѣнадцатомъ прибыла въ департаментъ, гдѣ тотчасъ же отъ знакомыхъ чиновниковъ узнала все до мельчайшихъ подробностей. Она пришла въ негодованіе: -- неужели въ самомъ дѣлѣ Иванъ Ивановичъ оставленъ за штатомъ, такъ таки просто за штатомъ, и больше ничего? Не можетъ быть; тутъ что нибудь да не такъ, что нибудь скрываютъ отъ нея или не знаютъ сами! Она ухватилась за эту надежду, какъ утопающій за соломенку, и рѣшилась ждать пріѣзда стараго директора, Николая Гавриловича, ея кума и благодѣтеля. Но скоро и соломенка обломилась, пріѣхалъ Николай Гавриловичъ и изъ устъ его пр--ства она услышала подтвержденіе горькой истины.