-- Иванъ Ивановичъ, проснись ради Бога, сходи ты въ лавку, попробуй достать керосину, или хоть свѣчку попроси, скажи, что завтра заплатимъ.
-- Керосину,-- повторилъ Иванъ Ивановичъ.
-- Да, скорѣй ступай, темно совсѣмъ.
-- Керосину!-- прохрипѣлъ онъ.-- Къ чорту керосинъ, давай водки!
-- Будь ты проклятъ со своею водкой!-- воскликнула внѣ себя Марья Кузьминишна и замахнулась на него.
Внезапный порывъ гнѣва вдругъ охватилъ пьянаго; онъ вскочилъ на ноги.
-- А, ты драться, старая вѣдьма!
И со всего размаха ударилъ ее кулакомъ по головѣ.
Марья Кузьминишна, какъ стояла передъ нимъ, такъ и грохнулась на полъ, не вымолвивъ ни слова, не вскрикнувъ даже.
Хмѣль разомъ вышибло изъ головы Ивана Ивановича; онъ бросился передъ нею на колѣни и громко завопилъ: