-- Неужели спасти нельзя?-- допрашивала Софья.-- Пріѣзжайте еще разъ, умоляю васъ.
-- Извольте, я пріѣду, но тутъ не я нуженъ и не мои лѣкарства.
-- А что же?
-- Другая обстановка: перемѣна воздуха, полный, безусловный покой.
-- И тогда она поправится?
-- Протянетъ, можетъ быть; мой совѣтъ -- свезти ее въ больницу.
-- О, ни за что!
Доктора уѣхали. Софья осталась одна и продолжала стоять на лѣстницѣ въ глубокомъ раздумьѣ. Въ эту минуту противоположная дверь пріотворилась и изъ нея выглянула вдова Лоскуткина; она поманила къ себѣ Софью, и та машинально вошла. Черезъ полчаса онѣ вмѣстѣ уѣхали куда-то на извощикѣ. Софья вернулась домой только къ вечеру, блѣдная, взволнованная, и привезла съ собой толстую пачку денегъ; сколько -- она не считала, но тотчасъ же расплатилась съ лавками, за квартиру, и объявила отцу, что завтра ѣдетъ въ Гатчину -- нанимать дачу для мамы. Иванъ Ивановичъ не могъ прійти въ себя отъ удивленія и допрашивалъ дочь, откуда у нея столько денегъ?
-- Все равно,-- отвѣчала она, но прибавила, что заѣзжала къ доктору. Это онъ указалъ ей на Гатчину и совѣтовалъ какъ можно скорѣй перевезти туда больную.
-- Да откуда деньги?-- повторялъ Иванъ Ивановичъ.