Генералъ пожалъ плечами.
-- Въ такомъ случаѣ, онъ останется за штатомъ, на общемъ основаніи.
-- Оставьте его у себя,-- умоляла Марья Кузьминишна: -- онъ работникъ, заслужитъ.
-- Это невозможно.
-- Ради Бога!
-- Не могу, сударыня, мнѣ очень жаль, но о пенсіи я готовъ хлопотать, если вы уговорите вашего мужа подать въ отставку.
Марья Кузьминишна вдругъ вспыхнула.
-- Ни за что, пускай лучше останется за штатомъ.
Она встала съ кресла. Генералъ всталъ тоже. Онъ считалъ аудіенцію оконченною и позвонилъ. Но она не слышала, что генералъ приказывалъ вошедшему сторожу, и бросилась внизъ по лѣстницѣ. Вся душа ея возмущалась противъ неправды и жестокосердія людей, а въ ушахъ звенѣли зловѣщія слова: "за штатомъ, на общемъ основаніи".
Уже было около пяти часовъ, когда Марья Кузьминишна вернулась домой и, не раздѣваясь, прямо прошла въ столовую. Тамъ она упала на первый попавшійся стулъ и, закрывъ лицо руками, зарыдала. Она рыдала истерически и такъ громко, что весь домъ сбѣжался въ столовую: Софья снимала съ нея шляпку и шубу, Арина совала въ ротъ стаканъ воды, Катюша лѣзла на колѣни, а Ваничка, увидѣвъ, что мама плачетъ, самъ заревѣлъ благимъ матомъ. Одинъ Сережа, гимназистъ, не подходилъ близко и стоялъ у дверей, глядя на мать испуганными глазами.