Она покачала головой.
-- Нѣтъ.
-- Отчего нѣтъ?-- спросилъ онъ въ изумленіи.
-- Я запачкаю тебя, я не могу принять такой жертвы; изъ всѣхъ моихъ грѣховъ этотъ былъ бы самый тяжкій.
-- Не правда! ты молода, вся жизнь впереди, воскресни, Софья!
-- Я не могу. Тутъ пусто,-- прибавила она, указывая на грудь,-- нѣтъ ничего, ни силы, ни воли.
Она сидѣла передъ нимъ въ глубокой тоскѣ, блѣдная, худая, съ одною тѣнью прежней красоты. Но для него она была прежнею Софьей, и онъ попрежнему любилъ ее. Онъ обнялъ ее и крѣпко сжалъ въ своихъ объятіяхъ.
-- Я все забуду, все прощу, пойдемъ со мной. Я дамъ тебѣ честное имя, честный трудъ, семью твою возьму съ собой, отдамъ тебѣ всю свою жизнь. О, пойдемъ, пойдемъ со мною!
Она высвободилась изъ его объятій.
-- Нѣтъ, не пачкайся объ меня, вспомни, кто я, мой милый, дорогой Андрей: во мнѣ нѣтъ больше силы любить!