Онъ ничего не могъ добиться отъ нея, какъ ни упрашивалъ, ни умолялъ; она все повторяла одно:
-- Не могу я такой грѣхъ взять на душу, оставь меня, забудь; все равно, мнѣ жить не долго.
Онъ ушелъ отъ нея въ отчаяніи.
На другой день онъ опять вернулся и засталъ у нея Ивана Ивановича. Старикъ обрадовался, увидавъ его, и бросился обнимать, но скоро застыдился и спрятался въ уголъ. Онъ былъ неузнаваемъ: небритый, нечесанный, страшно исхудалый; голова и руки у него тряслись, глаза слезились; отъ него пахло издали полугаромъ и весь онъ представлялъ изъ себя жалкую картину разрушенія. Былъ праздничный день; дѣти пришли изъ пансіона и бросились обнимать сестру; они жались къ ней, цѣловали ее и, казалось, не хотѣли отойти ни на минуту, чувствуя, что въ ней одной ихъ опора въ жизни, въ ней одной -- ласка и любовь. Вся семья была въ сборѣ, не хватало только Сережи, старшаго брата. Ипатовъ спросилъ о немъ.
-- Онъ теперь въ университетѣ,-- отвѣчала Соня,-- но ко мнѣ не ходитъ: онъ отказался отъ моей помощи и содержитъ себя самъ уроками; онъ стыдится меня, Андрей Васильевичъ,-- прибавила она съ грустью,-- и правъ, конечно.-- Она умолчала о томъ, какія сцены ей дѣлалъ братъ, и какъ жестоко и обидно укорялъ за ея постыдную жизнь.
Софья стала поить всѣхъ чаемъ и подала стаканъ отцу; онъ выползъ изъ своего угла, притронулся губами къ стакану, но не допилъ и поставилъ на столъ; онъ жалобно глядѣлъ на дочь и умолялъ ее о чемъ-то глазами. Къ дѣтямъ онъ не подходилъ и, казалось, стыдился ихъ; они тоже дичились его. Наконецъ, Софья сжалилась надъ нимъ и сунула ему что-то въ руку. Иванъ Ивановичъ весь просіялъ, сталъ пробираться къ двери и незамѣтно юркнулъ въ нее, ни съ кѣмъ не простившись.
-- Зачѣмъ вы даете ему деньги?-- спросилъ Ипатовъ:-- вѣдь онъ пропьетъ ихъ?
-- Все равно, пропьетъ платье, если не дать денегъ; я ужъ пробовала, ничего не помогаетъ.
"И вѣдь живетъ же такой человѣкъ на свѣтѣ,-- подумалъ Ипатовъ,-- и зачѣмъ живетъ? Сто разъ лучше было бы ему умереть".
Прошла недѣля; Андрей Васильевичъ все уговаривалъ Софью уѣхать съ нимъ въ деревню, но она упорно отказывалась; онъ умолялъ ее, просилъ, горько упрекалъ, но все напрасно. Онъ предлагалъ взять съ собою дѣтей, увезти даже Ивана Ивановича, но Софья отвѣчала: