Г. Соловьев продолжает: "О дорюриковском родовом быте восточных славян самое ясное указание находим в известных словах летописца: "Живяху кождо с своим родом и на своих местах, владеюще кождо родом своим". Возражатель, отвергающий родовый быт, объясняет эти выражения так, что родом своим будет отвечать не на вопрос: чем? а на вопрос: как? и приводить два примера: они играли толпами, пришли всем народом. Но 1) в приведенных примерах глаголы: "играть" и "прийти" имеют среднее значение, какого не может иметь глагол "владеть", у летописца: каждый полянин владел (как?) родом, но чем же он владел? 2) любопытнее всего здесь то, что возражатель, желая опровергать родовой быт, доказывает его: он говорит, что, по словам летописца, поляне владели целыми своими отдельными родами, по родам, каждый род сам по себе, каждый владел не один, а целым родом, совокупно. Но если поляне владели по родам, каждый род сам по себе, каждый владел целым родом совокупно, если каждый род составлял отдельное совокупное владение, то спрашивается, какой же может быть здесь другой быт, кроме родового? Да воспользуются этим уроком те, которые стараются сделать спорным предмет, не допускающий спора!"
Здесь опять г. Соловьев оканчивает свое опровержение с каким-то торжеством. Этой торжественной фразы мы решительно не понимаем. В объяснении нашем на слова летописи г. Соловьев видит подтверждение родового быта, но, кажется, он не пользуется этим подтверждением, ибо возражает против нашего объяснения. Отвечаем сперва на возражение. 1) Глагол владеть имеет среднее значение и очень может быть употреблен без вопроса: чем, если сказать, что совокупное владение, например, есть принадлежность рода, то очень легко можно обойтись без вопроса: владение чем! 2) Объяснение мое вовсе не в пользу родового быта, ибо г. Соловьев, выписав начало только моего объяснения летописных слов, оставляет в стороне самое объяснение, из которого и видно, что здесь под родом должно разуметь семью, которая владела совокупно, так что слова почтенного историка и торжество его падают сами собою; надобно было опровергнуть это объяснение, тогда другое дело. Что же касается до совокупного владения семьи, то этому привели мы довольно примеров из позднейшего времени. Признаемся, возражения так мелочны и притом так неосновательны, что почти совестно отвечать на них и утомительно для читателей следить за таким спором.
Но мы считаем долгом своим это сделать. А то, пожалуй, скажут, что отвечать было нечего.
Г. Соловьев продолжает: "Доказательство против родового быта возражатель находит в предании о трех братьях-строителях Киева, ибо здесь говорится, что братья жили на разных местах, мы согласились бы еще с возражателем насчет раздельности братьев, если бы один жил на Десне, а другой на Припяти, но никак не согласимся потому только, что один жил на Щековице, а другой на Хоревице, ибо никак не думаем, чтобы для поддержания родового единства все родичи должны были жить рядом в одном доме (?), который при многочисленности членов рода, долженствовал быть чем-нибудь вроде хрустального дворца".
Все, что говорим мы о трех братьях, связано с объяснением предыдущих слов летописи, а вырванное отдельно мнение наше о трех братьях не может иметь той ясности. Но статья наша напечатана, и найдутся добросовестные люди, которые, интересуясь спором, прочтут ее и увидят дело в настоящем свете. Выписывать из нее целые страницы мы не считаем нужным. Г. Соловьев в приведенных выше словах летописи видит роды; итак, роды, каждый, жили особо на своих местах. Что же значит: жили особо на своих местах? Как далеко жил род от рода? Пусть определит он это. Расстояние между Киевом, Щеком и Хоривом ему кажется одним местом. К трем братьям он не относит слов: особо на своих местах. Из сказанного им надобно думать, что роды были так далеко друг от друга, как Припять от Десны, ибо только тогда согласился бы он признать, что три брата жили каждый на своих местах. Но это бы значило, что поляне жили бы уже не у себя, а в иных землях: поляне жили по Днепру между Припятью и Двиной -- дресовичи, а на Десне -- северяне. Странно! Ведь летописец говорит про полянскую землю, а она и вся была не велика. Г. Соловьев противоречит словам летописи, которая говорит только о полянах и, следовательно, не допускает такого далекого расстояния между родами, которые он здесь видит. Мы вовсе не требуем, чтобы род жил в одном здании; господа защитники родового быта утверждают, что у рода было одно место жительства; но они не определяют хорошенько, как понимать это одно место жительства и как далеко могли быть разбросаны члены рода. Прокопий говорит, что славяне живут в дрянных избах, далеко друг от друга. Как думают господа защитники родового быта: значит ли, что это жил род разбросанный или что в каждой избе помещался род? И то и другое не говорит в пользу родового быта. Первое, кажется, не показывает одного и того же места жительства, а второе противоречит возможности поместиться всему роду в избе, и тогда пришлось бы, повторим слова г. Соловьева, защитникам родового быта строить для рода здание вроде хрустального дворца. Впрочем, как бы ни объясняли г. Соловьев и другие этого места, хотя бы решились "они признать членов рода разбросанными на далекое расстояние друг от друга, -- дело от этого не изменяется и объяснение известных слов летописи о трех братьях этим не опровергается, ибо оно не на этом основано.
Г. Соловьев продолжает: "По мнению возражателя, употребляемое в летописи слово "род" означает семью". Он говорит: "В значении современной совокупности живых родичей, в духе родового быта, в значении колена, слово род не употребляется". В ответ раскроем летопись 1148 года. Изяслав Мстиславич говорит двоюродному брату своему Ростиславу Юрьевичу: "Мне дай Бог вас, братью свою, всю имети и весь род свой в правду, аки и душу свою". Здесь Изяслав родом своим называет современную совокупность всех живых родичей своих, всех князей Ярославичей, противополагая эту совокупность ближайшим Мономаховичам, которых называет братьею своею".
Мнение возражателя, то есть наше, неверно передано; по нашему мнению род означает не только семью. В своей статье "Шлёцер и антиисторическое направление" г. Соловьев еще более искажает наше мнение, утверждая, что "последователи антиисторического направления говорят, что слово род означало только семью". Вот что в нашей статье сказано:
"Здесь кстати будет взглянуть вообще на значение, которое имеет у нас слово род. Слово всякое неопределенно, не имеет какого-нибудь одного такого смысла, который бы резко и ограниченно ему принадлежал; оно не какая-нибудь по мере сделанная форма; имея основное значение, оно в то же время отливает многими оттенками. Слово род 1) первоначально значит рождение детей и оттуда семью, ибо семья стала основной особенностью жизни славянина, и потому частное, специальное значение рода -- семья; 2) означая род, берется и в неопределенном смысле происхождения, означает и предков, и потомков; происхождение это понимается иногда в обширном смысле и расширяется до значения народа, -- иногда в тесном, и значит родство: и там и здесь означается единство происхождения. Такое значение можно, если угодно, назвать генеалогическим (хотя и это название будет неверным, ибо единство происхождения еще не родословие), но не родовым; это вовсе не одно и то же. В рыцарстве играло большую роль значение генеалогическое, а никто не назовет рыцарство бытом родовым" (стр. 104-105).
Итак, по нашему мнению, род вовсе не значит только семью. Как же г. Соловьев так искажает (конечно, не желая) наше мнение! Странная невнимательность!
Самая приведенная фраза выписана не совсем верно; вот как она у нас сказана: "Повторяем, что в значении современной совокупности живых родичей, в духе родового быта, предполагаемого последователями Эверса, или другими словами, в значении колена, слово "род" не употребляется" (стр. 108). Это мы утверждаем и теперь, но просим не забывать нашей оговорки, в духе родового быта, предполагаемого последователями Эверса. Понятия их нам известны, и мы решительно не находим, чтобы род употреблялся в том духе родового быта, как они его понимают, то есть как нечто целое, цельное и живое под верховной властью родоначальника. История наших князей представляет иную картину.