Впереди важныхъ государственныхъ реформъ долженъ идти процесъ воспитанія, перерожденія общества; и только тѣ измѣненія, которыя вызваны самимъ обществомъ, его потребностями и интересами, народившимися въ немъ новыми условіями, могутъ устоять противъ всякаго рода насильствъ, колебаній и неблагонамѣренныхъ покушеній. Общество, перевоспитываясь, пересоздаваясь, должно само изъ себя выработать новыя начала, новыя учрежденія. Очень-часто, впрочемъ, съ новымъ, дальнѣйшимъ движеніемъ общества вовсе не оказывается надобности въ новомъ политическомъ творчествѣ, въ разрушеніи стараго, въ созиданіи новаго; новое общество иногда весьма-легко обходится и съ своими старыми учрежденіями; вмѣстѣ съ измѣнившимися условіями въ нихъ только вливается новый духъ, если они способны его принять въ себя. Государственное учрежденіе есть ничто иное, какъ внѣшняя форма общественной жизни. Все зависитъ отъ того духа, который въ немъ живетъ; а этотъ духъ, въ немъ живущій, есть ничто иное, какъ одно изъ проявленій духа того общества, для котораго и въ средѣ котораго эти учрежденія существуютъ. Самые люди, ихъ наполняющіе, стоящіе въ главѣ ихъ, суть члены своего общества, дѣти своего вѣка; они болѣе или менѣе служатъ представителями общаго, современнаго ямъ уровня общественныхъ понятій, интересовъ и стремленій. Англичане и въ XIX вѣкѣ съумѣли остаться при тѣхъ учрежденіяхъ, которыя въ зародышѣ существовали у нихъ еще въ XIII и даже въ XII вѣкѣ, и однакожь, никто не скажетъ, чтобъ политическій бытъ Англіи въ настоящее время былъ похожъ на ея средневѣковой политическій бытъ: англійское общество, складываясь, развиваясь, умѣло вливать новое содержаніе, новый духъ въ свои старыя вѣковыя учрежденія, и вслѣдствіе этого, его учрежденія являлись пригодными для всѣхъ эпохъ и вѣковъ.
Указывая на эту особенность въ развитіи государственной жизни Англіи, мы вовсе не думаемъ сказать, чтобъ примѣръ Англіи былъ общимъ закономъ для развитія всѣхъ человѣческихъ обществъ: у другихъ народовъ, поставленныхъ въ другія обстоятельства, процесъ государственнаго и общественнаго развитія легко можетъ пойти другимъ, совершенно-противоположнымъ путемъ; общество можетъ почувствовать сильную, настоятельную потребность совлечь съ себя ветхія ризы, если только эти ризы окажутся положительно-негодными. Сама Англія, какъ увидятъ наши читатели, не съ самаго начала пошла твердо по тому пути, о которомъ мы говоримъ. Указывая на особенность англійской жизни, мы тѣмъ самымъ хотѣли только сказать, что впереди развитія государственнаго тамъ шло развитіе общества, котораго требованіямъ легко подчинялись существовавшія государственныя Формы; что англійское общество, развиваясь, легко выработывало себѣ пригодныя учрежденія, а чаще всего удобно подчиняло своимъ цѣлямъ уже существовавшія прежде учрежденія, но первоначальному своему происхожденію принадлежавшія совершенно иной эпохѣ. Мы хотѣли далѣе сказать, что, если такъ неудачны были преобразовательные опыты послѣднихъ десятилѣтій, то главная причина этого лежитъ въ томъ, что общество на европейскомъ континентѣ еще недостаточно воспитаюсь къ новой жизни, еще недостаточно сложились и выяснились новыя общественныя условія, при которыхъ вся жизнь континентальной Европы должна пойти по новому пути. Теперь предстоятъ самому за себя работать обществу.
Сказаннаго мы считаемъ достаточнымъ для того, чтобъ объяснить появленіе настоящей статьи. Имѣя въ виду представить государственное и общинное устройство и управленіе Англіи въ главныхъ его особенностяхъ, мы пришли къ необходимости прежде всего познакомить нашихъ читателей съ постепеннымъ развитіемъ этой государственной жизни. Нигдѣ настоящее не связано такъ тѣсно съ прошедшимъ, какъ на этой классической почвѣ органическаго роста государственнаго быта; нигдѣ для разумнаго пониманія дѣйствительности не чувствуется въ такой сильной степени необходимость самаго близкаго знакомства съ исторіей.
Главнымъ пособіемъ при составленія послѣдующихъ статей послужила книга берлинскаго профессора Рудольфа Гнейста { Rudolf Gneist,das heutige englische Verfassung -- und Verfaltungsrecht. Первый томъ вышелъ еще въ 1857 году; извлеченіе изъ него было помѣщено въ "Отеч. Запискамъ" 185S года, книга 6-я. Второй томъ, не-совсѣмъ-конченный еще, явился въ концѣ 1859 года. Предметъ его составляетъ система англійскаго самоуправленія.}, посвятившаго себя спеціально изученію государственнаго быта Англіи.
I.
Историческій очеркъ развитія основныхъ началъ англійской государственной жизни.
Ни одно изъ европейскихъ государствъ не перешло черезъ такую тяжелую систему управленія, какъ Англія; ни одно изъ нихъ не избавилось такъ рано и такъ легко отъ этой системы. Цѣлыми вѣками считаетъ свою историческую жизнь свободная конституція англійскаго народа, а между-тѣмъ было время, когда этотъ народъ, отъ самыхъ низшихъ его слоевъ до вершинъ Феодальнаго общества, страдалъ подъ гнётомъ самаго возмутительнаго произвола, когда ни имущество, ни личность ни одного изъ подданныхъ англійскаго короля не были обезпечены. Для самихъ англичанъ, этихъ баловней гражданской и политической свободы, эпоха личной системы управленія, весьма-рѣзко и опредѣлительно выдѣляющаяся въ ихъ исторіи, представляется почти немыслимою; она какъ-то сглаживается, исчезаетъ въ ихъ воззрѣніяхъ; рѣзкій контрастъ ея съ тѣмъ, что за нею слѣдовало, какъ-то ускользаетъ изъ глазъ англичанина. Это очень-понятно: почти пять вѣковъ господства конституціонной системы внушаютъ англичанину ту гордую мысль, что его страна никогда не знала иныхъ учрежденій, кромѣ свободныхъ. Вотъ почему англичанину такъ свойственно зачатки всѣхъ своихъ любимыхъ учрежденій искать въ самой глубокой старинѣ, въ періодѣ англо-саксонскомъ, непрерывною нитью связывать настоящее съ самымъ отдаленнымъ прошлымъ и не замѣчать того слишкомъ-рѣзкаго и слишкомъ-насильственнаго перерыва, который образовался въ 1066 году и который на цѣлыя на два столѣтія доставилъ возможность Англіи вкусить всю горечь системы, но понятіямъ гордаго островитянина, оставшейся навсегда чуждою его острову.
Но если для англичанина это время вполнѣ застилается яркимъ занавѣсомъ, на которомъ послѣдующая исторія щедро раскинула самые привлекательные узоры, то для жителей Западной Европы эта эпоха въ англійской исторіи можетъ быть всего болѣе поучительна; для нихъ поучительнымъ будетъ въ-особенности тотъ путь, которымъ англійскій народъ вышелъ изъ состоянія, слишкомъ-близкаго уму и сердцу континентальныхъ народовъ. Такъ богачъ обыкновенно забываетъ то время, когда онъ былъ бѣденъ, забываетъ и тотъ способъ, какъ накопились его богатства; онъ юга наслаждается. Въ бѣднякѣ это наслажденіе, естественно, возбуждаетъ зависть; но мысль его особенно-усердно работаетъ надъ тѣмъ, какими путями богачъ накопилъ свои богатства.
Какое-то завѣщаніе Эдуарда-Исповѣдника, благословеніе римскаго папы, добрая горсть людей храбрыхъ и наконецъ необходимая спутница всѣхъ дѣлъ человѣческихъ -- удача, привели Вильгельма, герцога норманскаго, въ 1066 году на берега Англіи. Старое англо-саксонское племя принуждено было подчиниться завоевателю; принуждено было ему покориться, не потому, чтобъ въ этомъ племени уже не было людей, способныхъ защищать родину, но потому, что самыя учрежденія, господствовавшія въ странѣ, въ дѣлѣ ея защиты мало могли помочь личному мужеству и геройству. Это мужество сокрушилось въ первой битвѣ, и страна досталась въ руки счастливаго завоевателя.
Въ Англіи нѣкоторымъ образомъ повторились теперь тѣ явленія, которыми началась средневѣковая исторія на всемъ почти европейскомъ континентѣ, и о которыхъ давно уже исчезли самыя воспоминанія. Совершилось завоеваніе одного народа другимъ, завоеваніе самое позднее въ Европѣ; насильственно вторгся одинъ народъ въ самыя нѣдра другаго; насильственно одно общество, совершенно чуждое и по происхожденію, и по языку, и по нравамъ, усѣлось рядомъ съ другимъ обществомъ, ему враждебнымъ. Норманы, перешедши въ Англію, на долгое время должны были сохранить видъ вооруженной толпы, крѣпко-защищаемаго лагеря, всегда готоваго отражать нападеніе. Старое англосаксонское дворянство или погибло, или должно быть уступить свое положеніе, свои нрава и имущества пришлецамъ изъ-за моря; мелкіе англо-саксонскіе землевладѣльцы должны были перемѣнить своихъ господъ. Ненависть долгое время раздѣляла два племени; долгое время, при малѣйшей оплошности побѣдителей, побѣжденные готовы были подняться, и страхъ близкой опасности, впродолженіе полутора столѣтій, заставлялъ нормановъ не вкладывать своего меча въ ножны до-тѣхъ-поръ, пока благодѣтельное время и новыя народившіяся условія не сгладили рѣзкихъ противоположностей, не провели общаго уровня между побѣдителями и побѣжденными.