Для разъясненія этого вопроса мы обратимъ вниманіе на то, въ какихъ дѣлахъ вообще вездѣ успѣваютъ больше, а въ какихъ -- меньше, и притомъ гдѣ, въ какихъ странахъ, успѣваютъ больше, а гдѣ -- меньше.
Всѣ дѣйствія человѣческія, по-крайней-мѣрѣ въ различныхъ теоріяхъ, юридическихъ, экономическихъ и всякихъ иныхъ, принято разбивать на двѣ большія категоріи: дѣйствія частныя и дѣйствія общественныя, дѣятельность частную и дѣятельность общественную. Для теорій, для науки такое дѣленіе необходимо; ибо безъ него въ научныхъ основахъ и выводахъ была бы страшная путаница. Обязанность науки -- классифицировать явленія, и классификація, принятая въ паукѣ, какъ нельзя болѣе соотвѣтствуетъ ея цѣлямъ. Но рѣзкое очертаніе предѣловъ двухъ этихъ сферъ дѣятельности тамъ -- въ наукѣ и оканчивается. Въ жизни мы все видимъ углы, криволинейные изгибы;тутъ въ безконечномъ разнообразіи явленій мы встрѣчаемъ прежде всего огромную массу такихъ дѣйствій, о которыхъ трудно сказать, куда ихъ зачислить -- въ сферу ли дѣятельности частной, или въ сферу дѣятельности общественной, потому что оба характера смѣшаны въ нихъ, и богъ-знаетъ, который преобладаетъ. Затѣмъ мы видимъ, что на извѣстной массѣ дѣйствій, по господствующему характеру совершенно относящихся, кажется, къ дѣятельности частной, сказывается съ непреоборимою силою вліяніе элемента общественнаго. А за то въ другой рядъ дѣйствій, ужь, кажется, вполнѣ принадлежащихъ къ общественной сферѣ -- глядишь -- вторгся и живетъ тамъ элементъ совершенно частный. Наконецъ, какъ бы ни старались формировать жизнь, но никакъ нельзя оторвать эти двѣ сферы одну отъ другой, и частная жизнь, и общественная всегда будутъ оказывать могущественное вліяніе другъ на друга.
Все это весьма важно для насъ, для нашихъ будущихъ выводовъ и мы тотчасъ же будемъ имѣть случай замѣтить, какъ въ самую глубину частной жизни вторгается вліяніе общественной жизни, общественныхъ учрежденій.
Тѣмъ неменѣе мы воспользуемся этимъ дѣленіемъ и спросимъ читателей, гдѣ болѣе успѣваютъ люди -- въ дѣятельности частной или въ дѣятельности общественной?
Конечно, никто не задумается отвѣтить на предложенный вопросъ самымъ рѣшительнымъ образомъ въ пользу дѣятельности частной. Въ самомъ дѣлѣ, какіе безпримѣрные успѣхи сдѣланы людьми въ сферѣ дѣятельности частной, въ послѣдніе сорокъ, тридцать лѣтъ? Сколько важныхъ открытій въ наукахъ, которыя такъ сильно расширили область человѣческаго вѣденія, разъяснили для насъ столько важныхъ законовъ природы и дали намъ возможность, обладая познаніемъ этихъ законовъ, подчинить своимъ цѣлямъ, обратить на службу себѣ такія могущественныя силы, какъ сила пара, сила электричества, сила теплоты? Человѣкъ -- могущественный властелинъ этихъ силъ и ихъ законовъ, благодаря тому, что умы отдѣльныхъ лицъ могли свободно предаваться розысканіямъ въ сферѣ науки, въ сферѣ частной дѣятельности. Въ искусствѣ -- какими дивными произведеніями гордится человѣчество, благодаря тому, что творческой силѣ отдѣльныхъ лицъ была предоставлена свобода въ этой отрасли частной дѣятельности. Затѣмъ, упоминать ли еще о промышленной дѣятельности, которая располагаетъ такими могущественными капиталами, которая соединяетъ въ себѣ такую громадную сумму умственныхъ силъ, которая такъ отлично воспользовалась всѣми изобрѣтеніями и всѣми успѣхами ума человѣческаго, и которая, въ своемъ стремленіи увеличивать сумму удобствъ жизни и уменьшать ихъ цѣнность, не знаетъ почти предѣловъ себѣ. Тамъ, въ этой сферѣ, способности отдѣльнаго человѣка находятъ себѣ свободное поле дѣятельности, и всѣ плоды этой свободной дѣятельности принадлежатъ ему неоспоримо и безраздѣльно. Что же удивительнаго, если нынѣшній человѣкъ такъ любитъ именно эту отрасль дѣятельности? Лучшія силы идутъ туда; что же страннаго, если тамъ -- такіе громадные успѣхи?
Ну, а въ общественной жизни?-- Отдѣлимъ тотъ рядъ явленій, на которыхъ прежде всего и ближе всего сказалось вліяніе успѣховъ, принадлежащихъ, по своему происхожденію и но существенному характеру, дѣятельности частной -- отдѣлимъ желѣзныя дороги, телеграфы, развитіе финансовыхъ силъ въ странѣ, развитіе общественнаго мнѣнія, развитіе и значеніе журналистики; отдѣлимъ все то, въ чемъ общественная жизнь шла впередъ, только уступая давленію и напору совокупной дѣятельности частныхъ лицъ. Много ли послѣ этого выдѣла останется такого, въ чемъ бы ясно былъ виденъ успѣхъ, соотвѣтствующій сколько нибудь безпримѣрнымъ успѣхамъ въ дѣятельности частной? Мы говоримъ объ учрежденіяхъ, о дѣятельности учрежденій.
Пусть, далѣе, спроситъ каждый самъ себя: въ какихъ дѣлахъ онъ болѣе мастеръ, болѣе заботится объ успѣхѣ, болѣе желаетъ успѣха и болѣе увѣренъ въ томъ, что будетъ имѣть успѣхъ -- въ своихъ ли частныхъ дѣлахъ, или въ дѣлахъ общественныхъ, если приходится участвовать въ этихъ дѣлахъ? Какъ много отличныхъ ученыхъ, художниковъ, фабрикантовъ, купцовъ, банкировъ, портныхъ, сапожниковъ, механиковъ отличныхъ; въ какомъ совершенствѣ они знаютъ свое дѣло; какъ рѣдко ошибаются; какъ глубоко вкладываютъ всю душу свою, все существо въ свои дѣла и какъ удачно успѣваютъ въ нихъ! Картина совершенно перемѣняется, когда мы обратимъ вниманіе на общественныхъ дѣятелей, на тѣхъ людей, черезъ которыхъ приводятся въ движеніе общественныя учрежденія. Говорятъ обыкновенно, что эти дѣла болѣе сложны, болѣе трудны, и этими свойствами ихъ объясняютъ слабые успѣхи въ этой сферѣ дѣятельности. Намъ всегда казалось страннымъ, отчего бы это было труднѣе управлять дѣлами какого нибудь Липпе-Детмольда, чѣмъ дѣлами банкирскаго дома братьевъ Ротшильдовъ. И на сколько сложнѣе операціи управленія въ какомъ нибудь нѣмецкомъ крейзѣ сравнительно съ дѣдами какой нибудь громадной фабрики, работающей на нѣсколько мильйоновъ въ годъ?
Остановимся здѣсь. Припомнимъ, давно ли явились такіе громадные успѣхи въ сферѣ частной дѣятельности и давно ли въ этихъ дѣлахъ люди достигли такого удивительнаго совершенства. Вопервыхъ, мы видимъ, что это случилось очень недавно; а вовторыхъ, прибавимъ ужь кстати, мы замѣчаемъ, что это произошло далеко не вездѣ въ равной мѣрѣ. Было время и долго, очень долго тянулось это время, когда дѣятельность частная находилась точно въ такомъ же положеніи, въ какомъ теперь дѣятельность общественная? Ученый не могъ свободно заниматься своей наукой: если онъ скажетъ что нибудь такое, что противорѣчило господствовавшимъ понятіямъ, то его за это отлучали отъ церкви, выгоняли изъ города или сажали въ казематъ; книги его жгли. Не могли ученые безопасно работать надъ наукой и сообщать другомъ результаты своихъ работъ. Вотъ отчего и науки не было, или же она мѣстами сочилась только, какъ слабый ручеекъ, скрывалсь отъ свѣта божьяго подъ камнями. Торговля, промышленость, ремесла были связаны различными регламентаціями по рукамъ и но котамъ. Все было предписано, чѣмъ гдѣ можно торговать, а чѣмъ нельзя; что можно производить, а чего нельзя; кому можно производить, а кому нельзя. Для различныхъ вещей были назначены указная мѣра длины и ширины, указный вѣсъ, указное количество, чтобъ щ больше никакъ не дѣлать. Стѣсненіямъ, предписаніямъ, наблюденіямъ, опекѣ надъ купцами, фабрикантами, ремесленниками не било конца и мѣры. Оттого человѣкъ не могъ тогда дѣйствовать свободно, не могъ крѣпко стоять на своихъ ногахъ, никогда не могъ бить убѣжденъ, что сумма добытаго будетъ равняться суммѣ его усилій. Не было свободы въ этой дѣятельности; и она поэтому пробиралась только кое-какъ и никакъ не могла развернуться во всей своей силѣ.
По мѣрѣ того, какъ внѣшняя опека была снимаема съ различныхъ отраслей человѣческой дѣятельности, жизнь, широкая, раздольная жизнь являлись тамъ -- откуда только брались силы, и росли и ввысь, и вширь, и вдоль. Замѣчательно, что съ какой отрасли раньше снята опека -- тамъ и успѣховъ больше. Такъ, это можно видѣть изъ сравненія научной дѣятельности въ Германіи съ промышленною: въ первой -- нѣмцы начали свободно упражняться весьма рано -- и какіе же они мастера въ этомъ дѣлѣ? Промышленная дѣятельность очень долго была у нихъ подъ гнетомъ сильной регламентаціи -- и вотъ они отстали въ ней даже отъ своихъ сосѣдей, французовъ. Лучше всего можно видѣть вліяніе стѣснительныхъ для частной дѣятельности мѣръ на итальянцахъ: у этого народа, какъ извѣстно изъ исторіи, нѣтъ недостатка въ промышленной и, особенно, въ торговой предпріимчивости -- и однакоже, стѣснительныя мѣры старыхъ правительствъ сдѣлали то, что итальянцы значительно отстали отъ другихъ народовъ днаіе въ этой, издавна знакомой имъ дѣятельности. Далѣе, на успѣхахъ различныхъ наукъ къ самой Германіи можно прослѣдить вліяніе большей или меньшей свободы и большихъ или меньшихъ стѣсненій. Раньше произошла тамъ эманцинація науки отъ церковнаго авторитета; позднѣе -- и до сихъ поръ невполнѣ -- отъ авторитета государственнаго.-- Оттого полнѣе, шире и лучше другихъ развиты тамъ тѣ науки, которыя менѣе всего соприкасаются съ политикою и государственными учрежденіями, и которыя, по старымъ предразсудкамъ, считались соприкасающимися съ церковью и ея учрежденіи. Сюда относятся прежде всего науки естественныя; успѣхъ ихъ въ Германіи -- безпримѣрный. Противъ такого объсненія успѣшнаго развитія ихъ естествоиспытатели будутъ, конечно, спорить съ нами недолго, хотя имъ и весьма пріятно было бы искать причинъ въ собственномъ своемъ глубокомысліи и особенныхъ дарованіяхъ и въ недостаткѣ этихъ свойствъ у всѣхъ неестествоиспытателей. Съ другой стороны, успѣхами политическихъ наукъ Германія можетъ похвалиться значительно менѣе; это -- отъ той, весьма понятной причины, что дѣятельность ученыхъ въ этой отрасли наукъ была стѣснена множествомъ различныхъ внѣшнихъ условій, весьма неблагопріятныхъ для науки. Мало того, что ученые этого разряда были отдѣлены китайскою стѣною отъ движенія общественной жизни, что сама эта жизнь двигалась по рутинѣ и не могла дать хорошаго содержанія для ученыхъ работъ -- мало этихъ неудобствъ; были другія, которыя могли напомнить этимъ ученымъ судьбу Галилея. Эти же самые выводы подтверждаются примѣромъ Англіи. Что касается до общей суммы научныхъ пріобрѣтеній, то англичане въ этомъ отношеніи уступаютъ нѣмцамъ: причина -- та, что англичанамъ давнымъ-давно свободно открыты всѣ отрасли человѣческой дѣятельности, между тѣмъ какъ для нѣмцевъ оставалась одна -- научная. Оттого англійскій умъ и англійская энергія могли разброситься повсюду и вездѣ могли творить великія дѣла; умъ же и энергія нѣмецкіе должны были, но необходимости, долгое время сосредоточиваться въ наукѣ. Но далѣе, у англичанъ естественныя науки развиты слабѣе другихъ и не въ примѣръ слабѣе, чѣмъ у нѣмцевъ. Ото -- оттого, что какъ ни свободна всякая дѣятельность въ Англіи, но, по старымъ общественнымъ предразсудкамъ, для англійскаго естествоиспытателя положенъ предѣлъ, далѣе котораго его мысль не смѣетъ идти. Англичанинъ, не но внѣшнему принужденію -- этого нѣтъ у нихъ -- а по собственному пуританскому предубѣжденію, долгое время боялся раскрывать таинственную книгу природы, воображая, что въ этой книгѣ онъ можетъ прочесть что нибудь такое, что подорветъ его крѣпкія вѣрованія. Къ книгѣ устройства человѣческихъ обществъ онъ не питалъ суевѣрнаго страха, не боялся ея; читавъ, размышлялъ, наблюдалъ, изучалъ съ полною свободой и при самыхъ благопріятныхъ условіяхъ -- и вотъ результатъ: никто не провозгласилъ столько великихъ и благодѣтельныхъ истинъ, относящихся къ этой сферѣ человѣческаго вѣденія, какъ англійскіе мыслители, начиная съ Мильтона, перваго и до сихъ поръ безпримѣрнаго защитника свободной печати,-- и еще недавно рано утраченный человѣчествомъ англійскій ученый положилъ начало новому методу, новому направленію, новой школѣ въ сферѣ наукъ, изучающихъ жизнь человѣка въ обществѣ.
Мы сказали, что и въ настоящее время успѣхи въ Сферѣ частной дѣятельности распространены далеко неравномѣрно въ различныхъ странахъ Европы. Это не нуждается въ длинныхъ объясненіяхъ. Стоить сравнить Англію, Францію, Германію, Италію, наконецъ наше отечество, для того, чтобъ замѣтить страшное различіе, которое на оконечностяхъ нашего ряда почти приближается къ контрасту. Между тѣмъ какъ въ одной странѣ частная дѣятельность создала громадное богатство, между тѣмъ какъ частная дѣятельность доставила этой странѣ экономическое -- самое крѣпкое и несокрушимое -- преобладаніе во всѣхъ концахъ земнаго шара и притягиваетъ въ метрополію богатства всего міра; между тѣмъ какъ тамъ, благодаря этой свободѣ частной дѣятельности, каждый англичанинъ чувствуетъ себя царемъ въ своихъ дѣлахъ и, получивши отъ своей родины тѣ силы, которыя можетъ дать человѣку только вполнѣ свободная страна, возвращаетъ ей сторицею въ видѣ того громаднаго матеріальнаго и нравственнаго вліянія, которое имѣетъ Англія надъ цѣлыми мірами; между тѣмъ какъ Англія пользуется такими блестящими результатами своего политическаго устройства,-- въ другой странѣ, во Франціи, гдѣ условія -- совершенно нныя, торговая и промышленная дѣятельность, не смотря на всѣ стараніи нынѣшняго правительства, далеко не можетъ развиться до подобныхъ размѣровъ. Можно сказать, что она не можетъ развиться тамъ именно потому, что правительство всегда старалось развивать ее, поддерживать, благотворить и покровительствовать ей. Такъ какъ частная предпріимчивость не привыкла тамъ опираться на однѣ собственныя силы, то ей недостаетъ той смѣлости, энергіи, самоувѣренности, ріазсчетливости и того вѣрнаго пониманія своихъ интересовъ, которымъ всегда отличается предпріимчивость англійская. Французъ привыкъ къ внѣшней поддержкѣ, привыкъ, чтобъ надъ нимъ постоянно царила какая-то vis major, охраняющая его во всѣхъ труднымъ случаяхъ жизни. Онъ привыкъ, чтобъ его вытягивали изъ опасности: оттого онъ боится всякой опасности и чувствуетъ предъ нею свое собственное безсиліе. Англичанинъ знаетъ, что изъ опасности онъ можетъ вытянуть только самъ себя: оттого онъ привыкъ довѣрять своимъ силамъ и научился не бояться опасностей. Вотъ отчего французская промышленость носитъ характеръ искуственности: что-то внѣшнее для нея даетъ ей толчки и подогрѣваетъ ее. Оттого, случись теперь какой нибудь политическій переворотъ, измѣнись правительство -- что во Франціи происходитъ такъ часто -- и кто поручится, что съ новой правительственной системой не произойдетъ тамъ кореннаго переворота во всей промышленной машинѣ? Ожидать этаго -- весьма естественно, потому что импульсы здѣсь шли большею частью извнѣ, отъ vis major. Ботъ отчего такъ боится теперь французъ политическихъ переворотовъ;главная задача Наполеона въ томъ и заключалась, чтобъ внушить ей живой страхъ предъ ними. Ничѣмъ нельзя было сдѣлать этого лучше, какъ завлекши всѣ большіе и малые капиталы въ промышленныя, торговыя, акціонерныя предпріятія, которыя и держатся только искуственнымъ строемъ весьма хитрой машины.