Вотъ -- два типа семьи. Одинъ -- въ Англіи, другой -- въ Россіи. Одна воспитываетъ свободнаго, самостоятельнаго, честнаго гражданина. Другая держитъ взрослаго человѣка подъ гнётомъ насилія и произвола, пріучаетъ его ко лжи и обману, даетъ обществу негодныхъ, вредныхъ членовъ. Тамъ -- въ свободѣ выросъ мой хлѣбникъ, и никогда не было надъ нимъ ничьего произвола; онъ и въ сынѣ своемъ видитъ будущее свободное, самостоятельное существо. Тутъ -- откуда у моей барыни могли бы взяться лучшія чувства?
Теперь намъ надобно посмотрѣть на систему управленія общественными дѣлами; можетъ быть, тамъ, въ самой этой системѣ, господствующей во всей Европѣ, за исключеніемъ Англіи, мы найдемъ причины явленій, которыя до сихъ поръ мы старались изобразить,
Во всякомъ человѣческомъ обществѣ необходимо является раздѣленіе занятій. Въ историческомъ процесѣ раздѣленія занятій ясно различаются три главныя эпохи. Долгое время въ обществѣ незамѣтно-рѣзкаго раздѣленія занятій; спеціальности не высказываются, и каждый человѣкъ переходитъ отъ одного дѣла къ другому. Затѣмъ наступаетъ вторая эпоха. Занятія дробятся въ безконечность; человѣкъ, занимающійся какимъ нибудь однимъ дѣломъ, ни мало не чувствуетъ потребности знать что нибудь о томъ, что дѣлается въ другихъ родахъ и отрасляхъ занятій; онъ остается чистымъ спеціалистомъ своего дѣла, и ни до какихъ другихъ дѣлъ ему нѣтъ ни малѣйшей надобности. Ему нѣтъ надобности до общихъ понятій, до той суммы умственныхъ пріобрѣтеній, которая составляетъ, въ данное время, невещественный капиталъ общества. Такого рода спеціалистами, весьма опытными въ своемъ дѣлѣ, но весьма ограниченными и тупыми во всемъ, что не идетъ къ ихъ дѣлу, наполненъ въ настоящее время континентъ Европы. Но наступаетъ -- и именно въ настоящее время наступаетъ съ особенною силою -- третья эпоха, сказывается новое стремленіе. Раньше всего оно сказалось въ Англіи: мы помнимъ, какъ, лѣтъ десять тому назадъ, изумилась вся Европа, узнавши, что лондонскій банкиръ написалъ отличную книгу объ исторіи Греціи { Грове, авторъ знаменитой книги: "The Cotation of the Forces" англійскій адвокатъ.}. Англичанина нисколько не удивило бы, еслибы это сдѣлалъ лондонскій или илингскій ремесленникъ. Англичане знаютъ, что ихъ ремесленники уже хорошо понимаютъ и здраво обсуждаютъ самые тонкіе и самые трудные общественные вопросы. Эту новую эпоху и это новое стремленіе моя:но опредѣлить такимъ образомъ: занятія, безъ сомнѣнія, будутъ дробиться все болѣе и болѣе; неограниченныя и тупыя спеціальности будутъ исчезать. Новый духъ, новыя возникающія потребности указываютъ на это очень ясно. Вопервыхъ, теперь уже нельзя, какъ это было прежде, быть отличнымъ мастеромъ своего дѣла, ничего не смысля въ другихъ соприкасающихся дѣлахъ: философу, историку, статистику надобно быть Знакомымъ съ естественными науками -- и наоборотъ: естествоиспытателю надобно имѣть довольно обширныя свѣденія въ философій; нельзя уже, какъ прежде, лечить больныхъ, не зная химическаго свойства тѣлъ, даваемыхъ въ лекарствѣ, и химическихъ процесовъ, происходящихъ въ живомъ организмѣ. Нельзя уже и земледѣльцу приступить къ улучшеніямъ въ своемъ сельскомъ хозяйствѣ, не зная химическаго состава своей почвы. Усовершенствованія въ механикѣ, говорятъ, низвели рабочаго на степень простаго винта въ машинѣ; но не вѣрнѣе ли будетъ заключить, что они его значительно подняли, ибо внушили ему потребность понимать и наблюдать устройство и дѣйствіе машинъ? Оли вызвали къ жизни цѣлый рядъ замѣчательныхъ учрежденій для рабочихъ -- такъ называемыя mechanical institutions. Въ самыя низменныя отрасли труда проходитъ сознаніе необходимости не довольствоваться знаніемъ одной рутины своего ремесла. Далѣе, никогда съ такою силою, какъ въ настоящее время, не чувствовалось въ массахъ стремленіе къ пріобрѣтенію общаго образованія. При нынѣшнемъ состояніи наукъ и при неразвитости педагогіи, общее образованіе достается не безъ особеннаго труда и не безъ тяжелыхъ пожертвованій: оно доступно пока только для людей достаточныхъ. Но къ чему же и направлены, въ настоящее время, главныя усилія паукъ, какъ не къ тому, чтобъ всю массу добытыхъ результатовъ свести къ небольшой суммѣ высшихъ истинъ? О чемъ старается педагогія, какъ не о томъ, чтобъ найти болѣе легкіе и болѣе общедоступные способы передавать сумму знаній, составляющихъ пріобрѣтенный умственный капиталъ? Все направлено къ тому, чтобъ общее образованіе, возможно высшее и обширнѣйшее, сдѣлать доступнымъ массамъ. Наконецъ -- и это, можемъ быть, важнѣе всего -- общественная жизнь приковываетъ къ себѣ вниманіе массъ и отдѣльныхъ личностей, вливаетъ въ ихъ внутренній міръ струю новой жизни, возбуждаетъ новыя чувства, вноситъ новые интересы. Вотъ отчего ограниченная, тупая спеціальность -- какъ ни распространена она теперь -- должна, съ теченіемъ времени, болѣе и болѣе стираться. Въ спеціалистѣ будетъ виденъ человѣкъ, будетъ виденъ гражданинъ. Въ предшествующей нашей статьѣ мы имѣли уже случай замѣтить, какимъ путемъ это происходитъ въ значительной части англійскаго общества.
Въ ту эпоху, когда занятія болѣе и болѣе спеціализировались, общую судьбу со всѣми другими занятіями раздѣлили и дѣла государственныя. Весьма замѣчателенъ процесъ, какъ шло спеціализированіе ихъ: въ немъ мы видимъ тѣ же самыя вліянія, что и во всѣхъ другихъ отрасляхъ дѣятельности. Вначалѣ, каждый считался равно способнымъ заниматься государственными дѣлами: они не выдѣлялись еще изъ общей массы человѣческихъ дѣйствій, какъ нѣчто особенное, требующее особенныхъ знаній и особенныхъ способностей. Мало но малу начинается выдѣленіе, но до полной спеціализаціи -- далеко еще: долгое время этотъ родъ занятій смѣшивается еще съ другими; таи что, напримѣръ, хорошіе архіереи, хорошіе судьи, хорошіе полководцы считались людьми, болѣе всего годными для управленія дѣлами государства. Такъ, долгое время въ Англіи высшими и наиболѣе дѣятельными сановниками были -- непремѣнно духовные; во Франціи до XVIII вѣка существовало повѣрье, что первымъ министромъ непремѣнно долженъ быть кардиналъ. Но XVIII же вѣку принадлежитъ полная спеціализація системы управленія. XVIII вѣкъ выработалъ понятіе, что этотъ родъ дѣлъ -- совершенно особенный, глубоко отличающійся отъ всякихъ другихъ дѣлъ, неимѣющій съ ними ничего общаго, потому что онъ неизмѣримо выше ихъ. Онъ выработалъ понятіе объ администраціи, какъ объ особомъ родѣ дѣйствій, совершенно отрѣзанномъ отъ всего остальнаго. Для наполненія рядовъ администраціи онъ вызвалъ къ жизни особый разрядъ людей, такъ называемую бюрократію. XIX вѣкъ развивалъ все это съ особенною любовью до настоящаго времени.
Займемся изслѣдованіемъ свойствъ бюрократіи.-- Прежде всего посмотримъ, какіе существуютъ способы для наполненія ея рядовъ.
Тамъ, гдѣ общественныя обязанности отправляются лицами по назначенію, существуютъ, большею частью совмѣстно, двѣ великія системы пополненія рядовъ бюрократіи: или система кастъ -- египетская и индійская система, или система мандарината -- китайская система.-- Надобно необходимо, чтобы къ своимъ занятіямъ люди являлись съ необходимымъ запасомъ нужныхъ свѣдѣній, съ нѣкоторымъ приготовленіемъ. Какъ этого достигнуть? Двумя путями -- и только эти два пути возможны. Или можно устроить такъ, чтобъ въ семействахъ чиновниковъ воспитывались молодые люди для занятія общественныхъ должностей; съ перваго раза кажется, что это -- самое лучшее средство для того, чтобъ имѣть отличныхъ чиновниковъ: отецъ, безъ сомнѣнія, способнѣе всякаго другаго передать сыну всѣ свои спеціальныя знанія, весь свой навыкъ къ дѣлу и даже дарованія. Или же -- если окажется, что эта система не удовлетворяетъ ожиданіямъ, что отцы не производятъ подобныхъ себѣ дѣтей -- то можно приглашать всѣхъ молодыхъ людей, кто пожелаетъ; приготовлять ихъ для будущихъ занятій въ особенныхъ заведеніяхъ, по особеннымъ правиламъ; производить имъ экзамены, и кто удовлетворитъ требованіямъ -- тѣмъ и поручать общественныя обязанности. Это -- такъ называемый мандаринатъ. Изобрѣтеніе этой системы принадлежитъ Китаю; но въ новѣйшее время она съ особеннымъ успѣхомъ развилась во Франціи и въ разныхъ другихъ европейскихъ государствахъ.
Кромѣ этихъ двухъ системъ формированія бюрократіи, никакая третья немыслима. Ежели, разбирая явленія, окажется, что существуютъ неподходящія ни подъ ту, ни подъ другую, то можемъ увѣрить, что это такъ только кажется, и случилось это, можетъ быть только отъ того, что, по какимъ нибудь причинамъ, начало, лежащее въ основѣ системы, не проведено послѣдовательно. Но вотъ въ чемъ дѣло: обѣ эти системы представляютъ страшные, существенные недостатки.
Прежде всего надобно сказать о недостаткахъ самаго приготовленія. Это -- вполнѣ ложное убѣжденіе, будто какая нибудь школа можетъ приготовить практическаго дѣятеля: школа можетъ дать общее образованіе, можетъ набить человѣка свѣдѣніями въ какой-нибудь спеціальной наукѣ; но человѣкъ, годный для дѣятельности, и преимущественно -- для общественной дѣятельности, такъ прямо изъ школы никогда не можетъ выйти. Онъ можетъ превосходно сдать свой экзаменъ по установленной программѣ, можетъ оказать превосходныя свѣдѣнія въ нужныхъ для службы наукахъ; но все это еще ни мало не служитъ доказательствомъ, чтобъ онъ годился для отправленія общественныхъ обязанностей. Школьная наука можетъ ему пригодиться впослѣдствіи; пособіе ея даже будетъ необходимо для него, когда ему прійдется стать прямо лицомъ къ лицу съ трудными административными и законодательными вопросами, съ вопросами жизни; но это -- только одинъ изъ необходимыхъ элементовъ приготовленія, а далеко -- не цѣлое приготовленіе. Лучшее доказательство этому мы можемъ видѣть на примѣрѣ военно-учебныхъ заведеній; тамъ ужь, кажется, сдѣлано все возможное для того, чтобъ школа давала наилучшее спеціальное приготовленіе офицерамъ. Вмѣстѣ съ обыкновенными предметами общаго образованія, тамъ нѣсколько лѣтъ преподаются военныя науки; тамъ ежедневно упражняютъ молодыхъ людей въ различныхъ военныхъ эволюціяхъ; тамъ все устройство заведенія носитъ военный типъ, и вся жизнь молодаго человѣка въ стѣнахъ заведенія и даже внѣ его подчинена самой строгой военной дисциплинѣ; тамъ два мѣсяца въ году держатъ дѣтей въ лагерныхъ палаткахъ и пріучаютъ ихъ ко всѣмъ неудобствамъ и правиламъ лагерной жизни. И -- что же, выходятъ ли оттуда готовые офицеры? Полковые командиры ставятъ этихъ офицеровъ неиначе, какъ въ замокъ, и каждому изъ нихъ, но выходѣ изъ корпуса, приходится труднымъ опытомъ пріобрѣтать познаніе дѣйствительной военной службы. Намъ помнится классификація по способностямъ, которую дѣлали нашимъ офицерамъ послѣ крымской войны. Выпущенные изъ кадетскихъ корпусовъ, какъ кажется намъ, вовсе не стояла тамъ въ первомъ ряду, Значительное преимущество надъ ними имѣли офицеры изъ студентовъ и гимназистовъ, то-есть именно -- тѣ, которыхъ не готовили въ спеціальной школѣ для военной службы. Отчего бы это такъ? Надъ этимъ стоило бы подумать.
Но мы однако отвлеклись отъ нашего предмета, хоть эта вставка служитъ къ объясненію его. Мы видимъ отсюда, какъ трудно школѣ готовить офицеровъ, и какъ мало успѣваетъ она въ этомъ дѣлѣ. А между тѣмъ, чьи обязанности труднѣе, выше, сложнѣе -- офицера или гражданскаго чиновника, администратора? Одинъ имѣетъ дѣло съ довольно опредѣленною и весьма немногочисленною суммою отношеніи; командуетъ ротой, батальйономъ, полкомъ; имѣетъ подъ своимъ начальствомъ только солдата и видитъ притомъ въ немъ только солдата и ничего болѣе видѣть въ немъ необязанъ. Другой имѣетъ дѣло со всѣмъ безконечнымъ разнообразіемъ общественной жизни, съ безконечною массою государственныхъ и гражданскихъ отношеній и самыхъ разнородныхъ интересовъ. Онъ ежедневно стоитъ лицомъ къ лицу съ безчисленнымъ множествомъ живыхъ существъ, которыя относятся къ нему всѣми своими сторонами. "Для того, чтобъ хорошо управлять", говоритъ Курсель-Сенёйль въ своемъ новомъ сочиненіи, о которомъ мы упоминали въ предшествующей статьѣ {См. "Etudes sur la Science Sociale".}, "надобно имѣть ясную идею о цѣли, къ которой стремишься, и о средствахъ къ ея достиженію; надобно имѣть энергическую волю и большое знаніе жизни и людей. Чтобъ хорошо исполнять общественныя обязанности, надобно обладать здравымъ разсудкомъ, умомъ возвышеннымъ, топкимъ и терпѣливымъ, способнымъ понимать и хорошо схватывать чрезвычайно сложныя отношенія и законы общественнаго механизма; надобно быть дѣятельнымъ, бодрымъ, имѣть силу характера и наконецъ, болѣе всего, надобно обладать живымъ чувствомъ долга, заставляющимъ общественнаго дѣятеля служить интересамъ другихъ точно такъ же, какъ люди служатъ своимъ собственнымъ интересамъ." Большое знаніе жизни и людей нужно и готовность служить общественнымъ интересамъ, какъ своимъ собственнымъ! Гдѣ же та школа, которая можетъ дать будущему администратору это знаніе и это чувство долга?
Но молодыхъ людей, прямо изъ школы, только въ рѣдкихъ случаяхъ ставятъ тотчасъ на постъ администратора или судьи. Прежде этого, подобно молодымъ офицерамъ, они должны побывать къ замкѣ особаго рода, въ канцелярскомъ замкѣ -- для ознакомленія съ дѣлами. Будущимъ администраторамъ нужно узнать жизнь и людей: они узнаютъ канцелярскія дѣла и канцелярскую рутину. Будущимъ администраторамъ нужно обладать чувствомъ лежащаго на нихъ общественнаго долга: они научаются понимать только обязанности бюрократической іерархіи. Вліяніе этой канцелярской школы можно лучше всего прослѣдить на типѣ чиновника-нѣмца, на этомъ достойномъ сожалѣнія типѣ, пустившемъ глубокіе корни не въ одной нѣмецкой жизни. Канцелярія имѣетъ удивительное свойство: она нетолько въ Германіи но даже и въ Англіи убиваетъ въ человѣкѣ способность понимать жизнь, ея отношенія и интересы. Вотъ отчего изъ англійскихъ канцелярій -- гдѣ же ихъ нѣтъ?-- никогда не выходятъ англійскіе общественные дѣятели, и вотъ отчего англійскіе законодатели и администраторы пріобрѣтаютъ свои знанія и развиваютъ свои чувства въ другихъ мѣстахъ, но ужь никакъ не въ канцеляріяхъ.