-- Говорят, что -- я сволочь!
-- Да? -- не удерживается кто-то в зале.
-- Да,-- подтвердил молодой человек.-- Что я -- хитрый и злой черкес...
Когда от неожиданности в зале захлопали, Кусиков рассказал еще, что у него на Кубани имеются пень и конь. На первом он любит посидеть вечерком, когда "совий сумрак рябьим пером зарю укачивает". На втором он умеет скакать сломя голову. При этом он очень обстоятельно объяснил некоторые моменты своей скачки: с уздой, без узды, с гривой, без гривы...
Сидевший рядом со мной кавалерийский поручик убежденно заметил:
-- Врет.
Покончив с частью биографической, Кусиков приступил к части философической, напомнив сидящим в зале профессорам, ученым и не последним писателям земли русской о том, что "пророк с крестом не убивал", а вот "с мечом пророк казнил не раз", что он, Кусиков, об этом знает и потому совершенно не уверен, что ждет его "в нигде веков". Я бы не сказал, что эти философические открытия кубанского черкеса произвели на слушателей большое впечатление: большинство из присутствующих интересовалось этими вопросами еще прежде -- в шестом классе гимназии, и потому некоторые потянулись из зала к стойке, к приманчивым бутылкам эйерконьяков и шерри-бренди.
Когда Кусиков, наконец, ушел, на эстраду поднялся Борис Пильняк, облокотился на рояль, открыл тетрадку и громко принялся читать о том, как воют вьюги и свистит песками ветер.
-- У-у-у...-- представлял он.
-- Ы-ы-ы...-- убеждал он.