-- Хороша воля! Выйдешь это въ степь; сладко да привольно дышется груди, а воздухъ весь полонъ медвяныхъ росъ, и ковыль волною, ровно море огнистое, переливается отъ вѣтра, и солнце на немъ играетъ, и ложится онъ въ разныя стороны, ровный-ровный, и всюду цвѣты алые да лазоревые, ровно очи въ душу глядятъ. А ты идешь, знай себѣ махаешь версту за верстой, а какъ дойдешь до мѣста,-- ужъ и вечеръ. Зароешься въ стогъ, лежишь на спинѣ, въ небо смотришь, любуешься, а на небѣ таково-то радостно: раскинулось оно, будто блюдо, золотомъ полное... Глядишь: Сажаръ {Медвѣдица.} звѣзды свѣтятся; отъ медвѣдя онѣ хранятъ людей; Чигирь-звѣзда {Венера.}, какъ глазъ Божій... А тамъ Становище басурманское {Млечный путь.} ползетъ, по которому татарва хаживала отъ желѣзныхъ горъ на святую Русь... Глядишь, глядишь, да и задремлешь... И спишь сладко: въ травѣ кузнечики куютъ; сѣномъ пахнетъ; вѣтерокъ на ухо сказки говоритъ...
Въ темнотѣ Соколъ услышалъ глубокій, полный тоски вздохъ Данилы. Надъ поляною горѣли звѣзды и мѣсяцъ высоко поднималъ въ небѣ золотые рожки. Соколъ указалъ рукою на слабо намѣчавшійся среди черной бездны млечный путь.
-- Вонъ и теперь Становище раскинулось. Свѣжо стало. Ну, а ты сладко спишь въ своей кельѣ, али все поклоны бьешь? Живымъ на небо, небось, улетѣть хочешь? Меня возьми, праведникъ!
-- Не томи меня, Соколъ, тошно мнѣ!
Соколъ зѣвнулъ.
-- А уйду я, ты еще усерднѣе станешь грѣхи замаливать- съ какимъ грѣшникомъ тебѣ вѣдь довелось нынче говорить,-- пожалуй, замарался... Вериги, поди, носишь? Скоро постригъ?
-- Не бывать постригу,-- тяжело брякнулъ Данило.
-- Аль на Волгу со мною сбираешься? Да, поди, силу свою ты всю изсушилъ, на колѣнкахъ лазавши?
Данило всталъ и пошелъ къ краю обрыва. Въ своей длинной монашеской одеждѣ онъ рѣзко вырисовывался среди облитой луннымъ свѣтомъ поляны и казался особенно высокимъ. Онъ протянулъ руку, охватилъ стволъ березы, раскачалъ ее и, сдѣлавъ слабое усиліе, рванулъ ее вверхъ. Дерево вырвалось изъ земли съ корнями.
-- Ну, братъ! -развелъ руками Соколъ,-- и силища! Да приди ты со мною къ атаману Степану Тимофѣевичу,-- онъ тебя золотомъ осыплетъ!