-- Ну, бойся; никто тебя на монастырь итти не зоветъ, а на Низа спуститься, чай, не такъ боязно. А то сиди себѣ да считай свѣчи у иконъ.
Данило вдругъ порывисто всталъ.
-- Ваня!-- съ дрожью въ голосѣ вырвалось у него.-- Пожалѣй ты меня! Нешто могу я теперь вернуться въ обитель? Смутилъ ты меня... душу я потерялъ... Мечется душа, ровно ласточка, гнѣздо потерявшая... Потянуло меня на волю... Эхъ, видно, судьба моя опять по свѣту мыкаться... Стой: въ чашкѣ еще оставалось мореннаго меда, давай выпьемъ за здоровье атамана Степана Тимофѣевича! Исполать ему!
Онъ опорожнилъ вмѣстѣ съ товарищемъ огромную чашку до дна. Соколъ его обнялъ...
Настало утро, и заалѣлъ востокъ, и поднялся туманъ надъ водою, а березы и сосны затрепетали вершинами отъ предразсвѣтнаго вѣтерка, затрепетали, роняя на землю серебряныя слезы росы. Умылась и чисто одѣлась Кявя, наносила сухихъ сучьевъ, зажгла огонь и поставила варить похлебку, подоила козъ, поговорила съ пчелками и собаками. Старый Апша ушелъ на пчельникъ рѣзать соты, и вокругъ избушки загудѣли рои, и пчелы носились густою тучею. Данило не спросилъ монастырскаго медвянаго оброка, когда прощался съ черемисомъ. Вмѣстѣ съ Соколомъ и его товарищемъ молча зашагалъ онъ по направленію къ Керженцу {Керженецъ лѣвый притокъ Волги въ Нижегородской губ.}. Онъ зналъ уже, что молчаливаго громаднаго человѣка зовутъ Илюшкой Пономаревымъ, что онъ преданъ душой и тѣломъ Стенькѣ Разину и пришелъ сюда вывѣдать въ окрестныхъ селахъ да по старообрядческимъ тайнымъ скитамъ, кто способенъ стать въ ряды вольной вольницы и подняться противъ воеводъ и насильниковъ на грабежъ и бунтъ.
Когда трое товарищей проходили мимо вырубленнаго мѣста въ Коряковскомъ лѣсу, съ одного пня поднялась имъ навстрѣчу бѣлая фигура. Данило узналъ молоденькую черемиску. Она кинулась къ нему, дрожа всѣмъ тѣломъ, и уцѣпилась за его рукавъ, жалобно бормоча:
-- Я иду съ тобою... Я ушла отъ отца... Не прогоняй меня. Прогонишь,-- кинусь въ воду и буду потомъ плакать каждую ночь мертвая подъ окномъ отца.
Соколъ смѣялся; Илюшка тоже. Они говорили:
-- Возьми дѣвчонку съ собою, коли не устанетъ итти. Вѣдь у тебя нѣтъ жены?
Данило глубоко заглянулъ въ глаза Кявѣ. Ему было ее жаль. Онъ серьезно сказалъ: