-- Иди, Анна. Я не могу обидѣть тебя.
Кявя вся засіяла улыбкой и хлопнула по дѣтски въ ладоши.
-- Зови меня Анной. Для тебя я буду Анной; для тебя я буду цѣловать крестъ и забуду черемисскихъ боговъ.
Она въ послѣдній разъ обернулась на лѣсъ, точно навсегда хотѣла унести съ собою въ душѣ красоту этихъ березъ и елей. Грустно и жалобно прозвучалъ ея голосъ.
-- Прощай, зеленый лѣсъ, прощай! Кемъ гератчимъ, тотъ ланкашимъ {По-черемисски: кого полюбила, къ тому и иду.}.
И она побѣжала за Данилою.
Старый Апша скоро хватился дочки, но она не отозвалась на его громкіе крики, и лѣсъ глухо и уныло повторялъ его голосъ:
-- Кя-я-вя! Ау... ау... Кя-я-вя! Ау!
Наконецъ, онъ понялъ, куда дѣлась Кявя,
вспомнивъ горячіе взгляды, которые она бросала на монастырскаго послушника, понялъ, что она уже никогда не вернется въ зеленую чащу...