Потомъ, какъ большой бояринъ, стоялъ онъ на крыльцѣ, а челядь подходила къ его рукѣ. Всякій подносилъ что-нибудь молодому княженку: кто каравай, кто курникъ, кто яйца, кто пряники медовые, и всѣ ему желали много лѣтъ здравствовать. Вмѣстѣ съ другими подошелъ поздравить княженка старый конюхъ Федотъ Поспѣлко, который всегда дѣлалъ ему разныя дудочки, сопѣлки, деревянныя игрушки. При видѣ Поспѣлко вся важность слетѣла съ мальчика:, онъ не выдержалъ и бросился на шею къ Федоту при всемъ честномъ народѣ, радуясь новому подарку -- большой деревянной лодкѣ, и спрашивалъ, гдѣ на ней люди, и просилъ сдѣлать казаковъ и ба-альшущаго Стеньку Разина съ шапкой и звѣздой во лбу. Что зналъ ребенокъ объ этомъ человѣкѣ, созданномъ русской нуждою, бѣдою и безвременьемъ?
За обѣдомъ было пьяно, шумно и весело. Трезвыми остались, пожалуй, только митрополитъ, Настя да Боря. Боря усталъ, хотѣлъ спать и капризничалъ. Настя увела его въ свѣтелку и принялась за обѣщанную сказку. Усѣвшись на лавкѣ и обнявъ мальчика, она разсказывала:
-- Какъ во старомъ городѣ во Кіевѣ, какъ у богатаго князя-боярина, у Неупокоя Мироновича, жила во сиротствѣ убогая вдовица Купальница. Какъ у того-ли у князя-боярина Неупокоя Мироновича было всякаго богачества на всѣ доли убогія. Золотой казной одѣлялъ онъ, князь-бояринъ, храмы Божіи; чистымъ серебромъ питалъ убогое сиротство. Къ его-ли столамъ бѣлодубовымъ, къ его-ли скатертямъ браннымъ, сходились калики перехожіе со всѣхъ сторонъ. Всего было у князябоярина вдоволь- одного только не было -- желаннаго дѣтища...
Долго тянулась сказка про Неупокоя, скорбѣвшаго о дѣтищѣ и видѣвшаго сонъ о хворой вдовицѣ, которую онъ долженъ пріютить.
Княжичъ плохо слушалъ. Мысли его были далеко отъ Неупокоя и хворой вдовицы.
-- Настя, сказалъ онъ вдругъ,-- а у Стеньки Разина есть такой конь, какъ у меня?
-- Какъ не быть!-- отозвалась изъ угла, шамкая, нянька.-- У этого вора-разбойника чего только нѣтъ! Люди баютъ, весь въ золотѣ гуляетъ онъ въ Болдинскомъ устьѣ, куда присталъ. А какъ пришелъ въ приказную избу,-- ровно вѣнецъ на окаянной головѣ принесъ: камни-яхонты на шапкѣ такъ и переливаются... Люди баютъ: махнетъ рукой безстыжій, анъ, глядь, передъ нимъ горы изъ яхонтовъ да бурмицкихъ зеренъ выростаютъ, разныя царства: Гилянское, Шемахинское, Аравійское, Араратское, царство Ирода проклятаго, Акиры и Оры, вырастутъ и алмазныя горы...
-- Я бы хотѣлъ быть Стенькою Разинымъ,-- сказалъ задумчиво княжичъ.
Нянька плюнула.
-- Сохрани насъ Владычица! Стенькою Разинымъ! Да вѣдь онъ -- хитрый чернокнижникъ, вѣдунъ онъ заморскій, заговорный кудесникъ, ярый волхвъ, чуда онъ водяной... рога у него есть, Машка-мельничиха сказывала, какъ ее возили его улещать... и говорить то про него, окаяннаго, грѣхъ, да и на ночь боязно...