Княжна видѣла, какими горячими взглядами любви, обожанія провожала толпа этого человѣка. Въ немъ было что-то обаятельное. Жестокій и высокомѣрный съ боярами, онъ былъ необычайно привѣтливъ и ласковъ съ голытьбою, и это всѣмъ было вновѣ. Люди привыкли къ иному положенію вещей. Обыкновенно домовитый разбогатѣвшій казакъ думалъ только о себѣ, дѣлался надменнымъ даже съ роднею, которая была бѣднѣе. Стенька Разинъ, казалось, жилъ не для себя, а для другихъ.
Выѣхавъ изъ Яика весною, больше года назадъ, Стенька двинулся на юго-западъ вдоль берега Каспія. Какъ безумные носились казаки по морю на своихъ стругахъ, отъ Дербента до Баку, все предавая мечу и пламени. Стенька летѣлъ на переднемъ стругѣ, бросаясь на встрѣчныя баржи со своимъ обычнымъ страннымъ крикомъ: "сарынь на кичку" {Сарынь -- бранное слово; "сарынь на кичку "-- крикъ волжскихъ разбойниковъ -- означаетъ приказъ падать всѣмъ ничкомъ.}, и тогда начиналась звѣрская расправа. Въ прибрежныхъ селеніяхъ шарили казаки, замучивали жителей и "дуванили" между собою ихъ добро.
Лѣтомъ въ Гилянскомъ заливѣ узнали удалые, что персидскій шахъ готовитъ противъ нихъ силу несмѣтную. Тогда Стенька, какъ и бывало, пустился на обманъ. Онъ прикинулся бѣглецомъ московскаго царя и объявилъ, что хочетъ отдаться въ подданство персидскому шаху. Отправилъ онъ къ шаху пословъ предлагать ему себя въ подданство, а отправивъ пословъ, разграбилъ и сжегъ персидскій городъ Фарабатъ, разгромилъ увеселительные шаховы дворцы, набралъ многое-множество плѣнныхъ и заложилъ противъ Фарабата деревянный городокъ, гдѣ рѣшилъ зимовать. Въ Персіи было немало плѣнныхъ христіанъ. Не могъ равнодушно видѣть Стенька, какъ ихъ провозили по улицамъ въ ярмѣ, скованныхъ, толпами, точно животныхъ; не могъ онъ равнодушно слышать о томъ, какія муки терпѣли они отъ персовъ. И онъ рѣшилъ всѣхъ христіанъ освободить. Нѣкоторыхъ ему удалось освободить силою оружія, другихъ онъ выкупалъ въ обмѣнъ на плѣнныхъ персовъ.
По временамъ казаки дѣлали изъ Фарабата набѣги на сосѣдніе острова. Слухи о казацкихъ продѣлкахъ на берегахъ Каспія дошли до шаха, сначала, было, хорошо принявшаго пословъ Стеньки Разина; бывшіе въ Персіи послы московскаго царя подтвердили, что казаки -- вредные люди, мятежники и разбойники, и шахъ сталъ снаряжать противъ нихъ войско. Тогда Стенька поспѣшилъ во-время убраться на восточный берегъ Каспійскаго моря, на Свиной островъ, откуда продолжалъ грабить берега. Въ іюлѣ на казаковъ напало семьдесять судовъ шаха. Завязалась жестокая битва; казаки побѣдили. Ханъ бѣжалъ съ остатками разбитаго войска; его сынъ и дочь достались побѣдителямъ.
Немало потеряли и казаки въ этой битвѣ. Пятьдесятъ человѣкъ изъ нихъ остались на днѣ моря; многіе погибли отъ недостатка прѣсной воды, а оставшіеся въ живыхъ вернулись изъ похода больные, съ распухшими отъ соленой воды деснами. Направляясь къ устью Волги, казаки ограбили персидскую купеческую бусу {Буса -- родъ судна.} и забрали на ней дары персидскаго шаха для московскаго царя, захвативъ въ плѣнъ хозяйскаго купеческаго сына. Князь Львовъ привелъ Стеньку къ присягѣ, получилъ одного плѣннаго перса, да и то за выкупъ; поминки царскіе Стенька не отдалъ, объявивъ, что они уже "продуванены" между товарищами.
Стенька прибылъ въ Астрахань, окруженный сіяніемъ славы и обожаніемъ людей, которыхъ онъ спасъ отъ неволи. Товарищи возлагали на него громадныя надежды, слѣпо вѣрили въ его удаль и въ его счастливую звѣзду. Бояре знали, какое обаяніе производитъ Стенька на простой народъ, и рѣшили, что лучше съ нимъ не ссориться. Они боялись атамана и стали съ нимъ вести дружбу.
Стоя у открытаго окна, княжна Анастасія слышала, какъ Стенька Разинъ говорилъ толпѣ:
-- Эхъ, братцы! Мститесь теперь надъ вашими мучителями, что хуже турокъ и татаръ держали васъ въ неволѣ; я пришелъ даровать вамъ льготы и свободу. Вы мнѣ братья и дѣти, и будете такъ же богаты, какъ я, если пойдете за мною и не побоитесь гнѣва мучителей.
Княжна разглядѣла въ толпѣ, окружавшей Стеньку Разина, двороваго человѣка князя Львова Никиту Нехорошко, который шептался о чемъ-то съ главнымъ начальникомъ астраханскихъ стрѣльцовъ Иваномъ Красулей. Въ рукахъ Красули блестѣли деньги. Странная мысль мелькнула въ головѣ дѣвушки. Она вдругъ ясно представила себѣ, какъ эта обезумѣвшая отъ вина и рѣчей Стеньки Разина толпа двинется на домъ воеводы, какъ вспыхнетъ надъ хоромами зарево пожара...
-- Колдунъ!-- прошептала княжна побѣлѣвшими губами.-- Колдунъ!