Плохо понимаетъ княжна Зара рѣчь Сокола, но видитъ, какъ потемнѣло лицо Стеньки Разина, какъ онъ отодвинулся отъ нея, точно ужаленный... И дрогнула ея голова, и удивленно взглянули очи, а рука, что ласкала его кудри, неподвижно упала на колѣни...
Стенька всталъ, и кровью налились его очи. Такимъ видѣла его Зара во время сильнаго гнѣва, и всегда искалъ онъ въ эти минуты, гдѣ пролить кровь.
Кто-то засмѣялся:
-- Гляди, атаманъ, по небу облака ходятъ, въ тучи сбираются. Въ камышахъ шумитъ вѣтеръ. Быть бурѣ. Это на насъ море и рѣка разсердились. Брось имъ полонянку.
Ни слова не отвѣчалъ имъ атаманъ. Онъ выпилъ много и едва стоялъ на ногахъ. Шатаясь, подошелъ онъ къ Зарѣ и нагнулся къ ней. Темно было лицо атамана, какъ грозовая туча.
Испуганно шептала княжна:
-- Гаспадынъ... гаспадынъ...
Онъ досадливо отмахнулъ съ лица русыя кудри и крикнулъ во всю силу своего богатырскаго голоса:
--- Ахъ, ты, Волга матушка, рѣка великая! Много ты мнѣ дала, и злата и серебра, и всего добраго! Какъ отецъ и мать, славою и честью меня надѣлила, а я тебя еще ничѣмъ не поблагодарилъ... на-же, возьми!
И уже не шептала полонянка; побѣлѣли ея губы; очи раскрылись широко, поняла она эти мало понятныя его рѣчи... Видѣла княжна, какъ поднялся ея братъ, бѣлѣе снѣга, поднялся молоденькій черноглазый Шабынь-Дебей и закричалъ отъ страха, и кто-то метнулся къ ней... Но больше ничего не видѣла она: сильныя руки Стеньки крѣпко держали ее; широкая грудь его заслонила отъ нея весь свѣтъ.