-- Не бойся; у меня съ собою много хлѣба и сушеной рыбы. Ты говорила, что тебя учила мать почитать лѣсъ?
Кявя глубоко заглянула ему въ глаза и тихо сказала:
-- У насъ говорятъ, что кто ходитъ по землѣ съ такими глазами, какъ у тебя, тотъ испорченъ Кереметемъ. Ты вѣрно никогда не смѣешься. А у насъ вѣдаютъ старые люди, какъ упросить Кереметя, чтобы не мучилъ человѣка.
Она открыла ларь и показала Данилѣ ложки и чашки, съ которыми язычники-черемисы ходятъ въ лѣсъ для моленія, и засохшія вѣтки рябины, предохраняющей отъ колдовства и злыхъ духовъ.
-- Съ нами крестная сила!-- крикнулъ съ отвращеніемъ Данило,-- да вѣдь вы же православные!
-- А развѣ Юмо {Богъ -- Небо на черемисскомъ языкѣ.} русскихъ недобрый?-- удивленно спросила черемиска;-- у русскихъ нѣтъ злыхъ кереметей, нѣтъ Мленде-Аба... нѣтъ Кудо-Юмо... нѣтъ и Агунъ-Кугузы {Мленде-Аба -- мать-земля; ей приносятъ животное женскаго пола и чернаго цвѣта. Кудо-Юмо -- богъ дома; ему даръ -- старинная монета; Агунъ-Кугуза -- старичокъ, духъ овиновъ.}, а Агунъ-Кугузу надо кормить пирогомъ, чтобы онъ не спалилъ хлѣбъ... Какъ же себя сохранить, если не будешь ихъ почитать? Если бы ты согласился...
-- Молчи!-- закричалъ Данило,-- стану я себя пачкать бѣсовскими затѣями! Если бы я разсказалъ про тебя въ обители, тебя бы сожгли вмѣстѣ со всей этой дьявольской рухлядью.
Кявя захлопнула крышку ларца и пугливо отодвинулась.
-- Развѣ ты Кереметь?
Данило съ досадою пожалъ плечами. Она не имѣла понятія о вѣрѣ, въ которую когда-то была крещена. Къ чему было толковать?