Семья воеводы въ это время собралась въ крестовой. Стоя на колѣняхъ, уснулъ на полу маленькій княжичъ, уткнувшись лицомъ въ платье матери. Мирно звучалъ голосъ крестоваго дьяка:
-- Да воскреснетъ Богъ и расточатся врази Его...
Хоромы дрожали отъ пушечныхъ выстрѣловъ:, сквозь нихъ прорывались отчаянные вопли и отрывистые крики команды.
-- И да бѣгутъ отъ лица Его ненавидящіе Его...
Вдругъ ясно прозвучали изъ вѣстовой пушки пять выстрѣловъ подрядъ, и вслѣдъ за ними задрожали яростные крики, хаосъ звуковъ, въ которомъ отчаяніе и мольба о помощи мѣшались съ дикимъ злорадствомъ.
Дьякъ продолжалъ:
-- Яко таетъ воскъ отъ лица огня...
Голосъ его оборвался.
-- Пришли,-- прошептала, поднимаясь съ колѣнъ и вся трепеща отъ ужаса, княгиня Прасковья Ѳедоровна,-- пришли...
Волна кроваваго разгула долетѣла уже до крестовой... Вдоль улицы далекимъ эхомъ звучалъ крикъ: