Кругомъ раскинулась степь, безпросвѣтная, безконечная голая пустыня... Было уныло, сѣро и желто... И вдругъ далеко на горизонтѣ показалось огненное пятно; оно все удлиннялось и поползло огнистой змѣею, все шире и шире расползаясь на горизонтѣ... А потомъ стѣною встала черная туча непрогляднаго дыма, и выросъ каскадъ пламени.
Стонетъ маленькій княжичъ. Доходитъ до него рѣзкій запахъ гари; пока этотъ запахъ еще чуть слышенъ, но онъ растетъ, а больного все и безъ того раздражаетъ, и онъ стонетъ, стонетъ и мучительно глотаетъ воздухъ...
-- Господи, что это?-- шепчутъ побѣлѣвшія губы княгини.
За эти мѣсяцы она должна была-бы привыкнуть ко всему, не даромъ же такъ побѣлѣла подъ убрусомъ ея голова...
Поспѣлко крестится:
-- Съ нами крестная сила, пронеси, Господь! Степь горитъ! Должно, татарва подожгла степь: говорятъ, она гдѣ-то бьется между собою поблизости...
И онъ торопитъ коней, хотя и знаетъ, какъ тяжко больному княжичу отъ тряски.
Стонетъ мальчикъ отъ дыма, стонетъ отъ тряски, стонетъ отъ жажды... Дышать нечѣмъ... пересохли губы... Поспѣлко шепчетъ, помертвѣвъ отъ ужаса:
-- Пронеси, Царица Небесная!
Тамъ, сбоку, пожаръ разрастается; пепелитъ огонь еще раньше, чѣмъ приблизится, чахлые кусты; бѣжитъ впередъ огненная волна; съ жалобнымъ крикомъ несутся отъ нея птицы и падаютъ мертвыя. Возлѣ самой телѣги упала, разметавъ черныя подпаленныя крылья, спасшаяся отъ пожара большая птица... Дрожатъ всѣмъ тѣломъ кони... Далеко умчались проводники... Но вдругъ впереди блеснуло что-то...