Съ тѣхъ поръ, какъ стоялъ ея скитъ, она тайно помогала казакамъ скрываться въ немъ, прятала награбленное добро и за то получала богатую ругу {Руга -- пожертвованіе.}. Къ тому же казаки были единомышленниками старообрядцевъ.
-- А теперь она,-- Савва указалъ на свою подругу,-- монастырь покинула, чтобы народъ спасти. Есть у нея травы уразныя {Уразныя -- помогающія отъ ранъ.}, корень одолень, Петровъ крестъ, разрывъ трава и другія травы чудесныя; есть у нея слова крѣпкія...
-- Бѣдовать, охти, не грѣхъ-ли то, мать?
-- Все съ молитвою, отвѣчала густымъ, почти мужскимъ голосомъ мать Алена, вскидывая глаза на игуменью.
-- Видѣніе, мать?
-- Видѣніе. Видѣла я кругъ на небѣ, а въ кругу руку, перстами сложена по древнему благочестію, не такъ, какъ у щепотниковъ {Щепотники никоніанцы, послѣдователи новой вѣры, которые складываютъ для крестнаго знаменія три перста, въ отличіе отъ старобрядцевъ, крестящихся двумя перстами.}, и слышался гласъ вопіющій "на тебѣ, чадо мое, благословеніе:, иди, побѣдами побѣждай, гласами ангельскими грозными поднимай спящихъ, яко всѣ травы, всѣ коренья тебѣ на пользу и то не на вѣдовство, а на исцѣленіе, яко пріидетъ Царство Мое, и всѣ дѣти Мои возсядутъ возлѣ Меня и будутъ радоваться."
-- Пресвятая Богородица!-- прошептала съ умиленіемъ мать Пелагія.
Анна пугливо взглянула на странницу Алену и не узнала ея: огнемъ пылали ея черныя очи, глубокія морщины избороздили лицо, блѣдное, съ тонкими ввалившимися губами, и трудно было сказать, стара-ли она, или еще молода, столько безумной злобы было въ ея взглядѣ.
-- И еще видѣла я мечъ огненный, и тотъ мечъ сіялъ предо мною, а подъ нимъ были слова: "Рази". И поклялась я разить супостата и предала я лиходѣевъ бояръ проклятію,-- таково мнѣ было видѣніе.
Игуменья со страхомъ смотрѣла на старицу и вдругъ, рыдая, повалилась ей въ ноги: