-- Да как пожалеть? Денег вам дать? Так ведь я не капиталист, -- много ли я в средствах дать вам? Работать вы вряд ли можете... вон у вас какая одышка!
-- Да и кто мне даст работу... такой?
-- Так как же?
-- Дайте мне денег на билет третьего класса уехать на родину в Б... Нет, денег не давайте, пропью... А прикажите меня отправить кому-нибудь, и, когда сяду в вагон, велите мне по третьему звонку десять рублей дать.
-- Почему именно десять?
-- Разве вам жаль?
-- Не жаль, но почему десять? Не восемь, не пятнадцать, не двадцать пять, а именно десять?
-- Потому, что я больше прожить не успею... А. В.! разве я жить еду? Умереть хочу на спокое... Легких-то ведь нету, -- ау! кончено!.. Только бы до места добраться... А то здесь -- в яму... без креста, без имени... Батюшка, пожалейте! Ведь вы меня человеком помните...
Страшно было слышать истерические вопли этой чахоточной груди, надорванной кашлем, окровавившим какое-то жалкое подобие платка, которое бедная женщина комкала в руках своих... В это время зашел ко мне приятель, крупный петербургский юрист, человек богатый и сердобольный. Узнав в чем дело, он сразу предложил взять дело на себя. Снабженная деньгами несчастная уехала в Б. -- за крестом и могилою...
-- Спасибо, что дали умереть спокойно, -- были последние слова ее на вокзале.