Твоя Л.
-- Дай мне!-- Бурст, -- красный как свекла, -- вырвал листок из рук Квятковского.
-- Да, ее рука...
-- Подлогами я тоже не занимаюсь, -- сухо возразил Мауэрштейн.
-- Тогда... для какого же черта...
-- Истеричка!-- печально сказал пианист.
Квятковский ухмыльнулся.
-- Да... это, конечно... извинение...-- сказал он.-- Ну и шум...
-- Шум?!
-- Вы вот, господа, запутались, а я только теперь начинаю разбираться... Шум понадобился нашей Лидии Юрьевне, крик, гвалт и бенгальский огонь романического скандала... Ведь она, я слышал, вышла из школы и подписала контракт куда-то в поездку по провинции?