-- Мерзавцы.
И тучу прорвало. Со всех сторон поднялся гам, грохот и топот. Во всех углах залились трелями протяжные и пронзительные свистки.
Капнист багровел, бледнел, -- у него не было ни голоса, ни умения укротить бурю.
-- Господа, я пришел сюда говорить с благоразумными людьми. Но если взамен того встречаю лишь нестерпимое упорство и готовность к бунту...
-- Ого?!
-- Вон!
-- Долой!
-- Министерский холоп!
-- Полицейский от просвещения!
Присутствующие профессора беспомощно метались от попечителя к студентам, от студентов к попечителю, -- толклись, как потерявшие упругость и спасительную силу сопротивления испорченные буфера. Их положение было тяжкое и жалкое. Студенчеству они вдруг стали как-то совсем не нужны, и оно равнодушно отстраняло их с своей дороги, словно некстати поставленную мебель. А в глазах и тоне рассвирепевшего и струсившего Капниста они читали совершенно определенную министерскую угрозу: это все ваше дело, ваша закваска и подготовка, голубчики! это -- все вы!