-- Позвольте, Иосиф Федорович, позвольте, батенька!-- остановил его Бурст.-- Вы на меня чересчур-то не гневайтесь: сами же говорите, что видимость против вас... ну что было, то прошло, я извиняюсь, что поверил видимости, -- и покончим с этим, и шабаш!.. Итак, вы согласны и креститься, и жениться?
Мауэрштейн кивнул головою.
-- Тогда за чем же дело стало?
-- За согласием невесты, -- отвечал пианист с злобною, насмешливою тоскою.
Бурст и Квятковский опять переглянулись дикими глазами.
-- Батюшка, это мистификация!-- рассердился Федос.
-- Виноват, -- холодно возразил Мауэрштейн, -- вы когда изволили видеть Лидию Юрьевну?
-- Вчера вечером.
-- И она выразила вам желание, чтобы я женился на ней?
-- Словами она, конечно, ничего не требовала, но... все ее жалобы... отчаяние... наконец самый факт отравления...