другой человек, величественная матрона какая-то...
-- Здравствуйте, Marie...-- благосклонно и свысока, как принцесса, изрекла она, протягивая Лусьевой руку, затянутую в черную перчатку.-- Я тоже очень рада вас видеть.
-- Ах, Адель!..-- восклицала Маша, хотя и несколько смущенная слишком сдержанною встречею.
Адель чуть-чуть улыбнулась строгим лицом.
-- Не зовите меня так, Marie. Адели больше нет на свете. Есть Александра Степановна; сегодня еще Степанова, завтра Монтраше!..
-- Вы выходите замуж? за вашего Этьена, не правда ли? Ах, поздравляю вас! Ах, как это хорошо!
На вопросы и восклицания Маши Адель важно и снисходительно кивала головою.
-- Вы, дорогая Прасковья Семеновна,-- обратилась она к Буластовой,-- позвольте мне поговорить с Марьею Ивановною несколько минут?
Та, начинавшая было уже поглядывать на Лусьеву зверем, мгновенно расплылась в масляную улыбку.
-- Ах, душечка, Александра Степановна! Да хоть целый день! Разве я моих барышень стесняю? Для такой-то дорогой гостьи...