-- Если Прасковья Семеновна не захочет больше держать Люцию, куца же она денется? Ведь у нее ничего нет, и она совсем больная?
Обе, хоть и врозь, отвечали, точно спелись:
-- Как куда? Теперь ей самое настоящее место -- в открытом заведении. Там такой работнице цены нет. В открытое заведение хозяйка и сплавит ее...
"Княжна" прибавляла:
-- На убой. Маша пугалась:
-- Что ты, Лидия? Словно про скотину.
-- Ну, конечно, надорвался призовой рысак,-- кончать ему жизнь на живодерне. Износилась до времени красавица-кокотка,-- куда же ее девать, как не в публичный дом? Жизнь Люции там -- много-много, если на полгода... У нас из нее выжали, а там кожу сдерут и жилы вытянут -- в пятирублевом-то обороте!
-- Да помилуй! Возможно ли ей еще работать? как же? Она едва жива от одышки. Ей бы в больницу надо лечь, полечиться бы...
Федосья Гавриловна возражала со смехом:
-- Ах, скажите, какие нежности. Подумаешь, барыня! А долг ее Прасковья Семеновна тем временем с тебя что ли получать будет?