-- Хи-хи-хи! Нетто! Пущай Машку заедят. Хи-хи-хи! Пущай Машку заедят!
-- Откуда ты, проклятая, набрала этой пакости? -- изумлялась на нее экономка.-- Кажись, у нас в доме не водится?!
Оказалось, в течение целой недели собирала коллекцию, добывая насекомых от одной из горничных, которая приносила их откуда-то с воли, по пятаку за двадцать штук...
-- У нас в деревне,-- хихикала Нимфодора,-- когда две девушки друг дружку невзлюбят, всегда -- так.
Пред этим озорным упорством тупой беспричинной ненависти Машу брала оторопь.
-- Что я тебе сделала? За что ты против меня?
Нимфодора и сама не знала. Но не зная, все-таки ненавидела. Дулась, как клоп, и молчала, косясь на Марью Ивановну совершенно искренне злыми, опасными глазами сердитой идиотки.
-- Дура ты, сука, идиотка окаянная!-- в свою очередь ругала репоглазую волжанку экономка,-- ну, а я? Обо мне-то ты умишком своим пришибленным не сообразила, что мы с Машкой в одной комнате живем, на одной постели спим? Стало быть, ты и меня хочешь наградить этим гнусом?
-- Не... вас воши не тронут...
-- Почему это?