-- Так, что благодарить приедете и браслет мне от Фаберже привезете.
-- И уж без всяких гримас, обид, жеманств и фокусов?
-- Говорю: браслет привезете.
XIX
Криккель уехал. Проводив его, Адель заметила за дверью растерянную, встревоженную, недоуменную Машу.
-- Ага, ты слышала...-- хмурясь, сказала она (в последнее время все молодые женщины в рюлинском доме сошлись на "ты").-- Ну что же? Очень жаль... То есть, правду-то говоря, вовсе не жаль, а отлично. Я очень рада, что так вышло наконец... Мне смертельно надоело кривляться. У Полины Кондратьевны свои расчеты играть с тобою в жмурки да прятки. А, по-моему, напрасно; давно пора -- карты на стол и в открытую.
-- За что ты требовала с Криккеля тысячу рублей?
-- За то, что мы -- ты, я, Жозя, Ольга, Люция,-- сделаем ему честь, поужинаем с ним и с его приятелями.
-- А больше... ничего?
Адель сухо улыбалась.