Маша бормотала, разводя руками:
-- Я просто не знаю... Что же это? Я теперь буду стыдиться в глаза смотреть Сморчевскому... и тем другим... Если наше общество можно покупать за деньги, кто же мы для них оказываемся? Что они о нас думают? Какая же разница между нами и кокотками?
Адель зло закусила губу.
-- Та разница,-- язвительно сказала она,-- что, если бы ты была кокотка, тебе не платили бы триста рублей только за то, чтобы ты сидела за ужином в cabinet particulier {В отдельном кабинете (фр.).} и плела пьяным дуракам демивьержные разговоры. Ты, покуда, порядочная барышня из общества, за это ты и в цене {См. примеч. на с. 213 -- les soupeuses.}.
-- А почему же для себя, для Ольги, для Жози ты выговариваешь только половину.
Лицо Адели исказилось невеселою усмешкою.
-- Вероятно, потому, что мы не имели счастья так хорошо сохраниться, как ты.
-- Адель!
-- "Будто мы кокотки",-- передразнила Адель.-- Ну и, конечно, кокотки!.. А кто же еще? Это я не знаю, какою дурою надо быть, чтобы не разобрать, что мы кокотки!..
-- Ты просто с ума сошла и не знаешь, что говоришь.