-- Ради Бога,-- говорилъ мнѣ одинъ русскій, пишущій для итальянскихъ газетъ,-- не читайте меня по-итальянски: я самъ краснѣю, когда перечитываю, такимъ начинаю казаться фразеромъ и пошлякомъ... А иначе -- ничего не подѣлаешь: не станутъ печатать! Попробуйте, напишите: "этотъ губернаторъ, прославленный своею грубостью, сдѣлалъ то-то и то-то" -- никто не обратитъ вниманія. Напишите: "свирѣпый тиранъ, кровожадный типъ человѣка-звѣря, il tipo sanguinario di belva umana",-- прочтутъ и духомъ возмутятся, и слезу прольютъ, и митингъ сберутъ, и протестующую резолюцію вынесутъ.

Коллега былъ совершенно правъ. Я самъ пережилъ это, давно, много разъ, горькимъ, испробованнымъ опытомъ и въ Парижѣ, и здѣсь. Потому что эка, молъ, невидаль, что гдѣ-то тамъ въ Россіи губернаторъ грубъ! Да у васъ, молъ, можетъ быть, положеніе такое, и иначе нельзя? И у насъ, между этими господами, грубіяны проскакиваютъ, а вы давно ли сальныя свѣчи-то ѣли и грудныхъ младенцевъ подъ конскими потниками вялили? По Сенькѣ шапка! по народу и губернаторъ! Ну, а вотъ имѣть въ качествѣ губернатора una belva umanâ -- этого никакъ нельзя. Это всѣмъ извѣстно и а priori понимается. Belva umana всякою культурою отрицается на отрѣзъ, хотя бы даже и самою анекдотическою: появленіе "бельвы уманы" и въ циркѣ трепетъ вызываетъ, а ужъ на губернаторскомъ посту оно -- анекдотъ, столь сверхъестественно нарушающій всѣ условія бытія человѣческаго, что не можетъ не потрясти сердецъ добрыхъ буржуа, хотя бы дѣло шло "только" о Россіи. Но, милостивые государи мои! Сообразите же: если, когда губернаторъ только грубъ, для того, чтобы обратить вниманіе Европы на его грубость,-- надо звать его "бельва умана", то -- какими же выраженіями, какою риторикою, какими сильными словами придется вооружиться, когда въ губернаторахъ сидитъ, въ самомъ дѣлѣ, "бельва умана" чистѣйшей породы и густопсовыхъ кровей? Увы! Боюсь, что столь высокой риторики никакой языкъ человѣческій не выдержитъ и самса пылкое воображеніе не въ состояніи ни представитъ, ни осуществить! А, такъ какъ въ "бельвахъ уманахъ", на отвѣтственныхъ постахъ, отечество наше никогда недостатка не ощущало, то неудивительно, если анекдотическая зоологія о нихъ иногда и притупляетъ воображеніе господъ иноземцевъ чрезмѣрнымъ обиліемъ своимъ и начинаетъ имъ казаться утомительною и невѣроятною. Вспоминается мнѣ роковой афоризмъ, который, "вдохновись Тацитомъ", сочинилъ нѣкогда щедринскій учитель Старосмысловъ: "время, нами переживаемое, столь безполезно жестоко, что потомки съ трудомъ повѣрять существованію такой человѣческой расы, которая могла оное переносить". Да... въ Вержболовѣ, Границѣ, Кишиневѣ -- потомки съ трудомъ повѣрять". Ну, а въ Эйдкуненѣ, Тшебиньѣ, Яссахъ недоумѣваютъ, вѣрить или нѣтъ, уже и современники....

Сижу я какъ-то разъ въ Генуѣ въ кафе, а рядомъ двое горожанъ читаютъ газету и перебрасываются замѣчаніями.

-- Не люблю я эту Россію,-- говоритъ одинъ -- Тяжелая страна. Вѣчно въ ней либо голодъ, либо революція.

А другой примирительно:

-- Нѣтъ, теперь у нихъ тамъ холера.

Вотъ и прошибите брешь для "луча свѣта" въ концентрацію этакаго темнаго царства: кругъ войны, кругъ революціи, кругъ голода, кругъ холеры, крутъ чумы, а по середкѣ расположился не то фертомъ, не то сфинксомъ анекдотъ о "славянской душѣ". Стоитъ "Анатэмой" этакимъ, либо Жоржемъ изъ "Блѣднаго Коня" и корчитъ загадочныя рожи. Не то сейчасъ разсмѣется Иванушкой-дурачкомъ, на собственный свой палецъ глядючи: потѣха!-- не то на колѣнки станетъ, какъ Раскольниковъ, и, ни съ того, ни съ сего, въ семи душахъ повинится. А, когда повинится, то сію же минуту спохватится: "чортъ ли меня за языкъ тянулъ?" и еще разъ на колѣни станетъ: "виноватъ, ваше высокоблагородіе! никакихъ семи душъ за нами не значилось и не значится, а, что я совралъ, на томъ у господъ прощенья прошу: не съ худымъ чѣмъ брехалъ, но единственно, чтобы дѣвки любили, для антиреснаго разговору".

Но возвратимся къ исторіи съ руссофильской газетой. Разумѣется, роль поставщика анекдотовъ изъ русской жизни мнѣ не могла улыбаться, и я разстался съ любезною редакціей, нимало ее зато не обвиняя, но много упрекаемый ею за педантическіе капризы и нежеланіе угодить на спросъ публики и поддержать интересы изданія. Но относительно послѣднихъ совѣсть моя была совершенно чиста и спокойна, такъ какъ аккуратъ тогда жизнь выдвинула на газетный чередъ "графиню" Марію Николаевну Тарновскую -- оптовый русскій анекдотъ, передъ которымъ померкли и отошли на задній планъ всѣ анекдоты розничные. Въ тарновскій періодъ, добиться въ итальянской печати помѣщенія какихъ-либо очередныхъ данныхъ о Россіи было дѣломъ очень труднымъ. Кода вы указывали на важность и спѣшность предлагаемаго матеріала, на практическую пользу, которую можетъ принести его своевременное оглашеніе, самые доброжелательные и милые "Руссофилы" отвѣчали съ досадою, съ горечью, съ пожиманіемъ плечъ:

-- Боже мой! Неужели, мы еще мало занимаемся вашей Россіей? Пощадите: у васъ отъ Россіи нѣтъ мѣста для Италіи! Графиня Тарновская заполняетъ всѣ столбцы!

Да! Заниматься авантюрами Маріи Николаевны Тарновской здѣсь серьезно почиталось "заниматься Россіей" и, въ свое время, и печать, и адвокатура сдѣлали все, чтобы, въ лицѣ Маріи Николаевны Тарновской, сидѣла на скамьѣ подсудимыхъ не просто женщина скверныхъ международныхъ похожденій, но -- много вами благодарны!-- огромный, видите ли, національный и расовый символъ: сама анекдотическая, таинственная, неожиданная Россія, сама ая "славянская душа". Сознаюсь, что никакъ не могъ раздѣлить общаго негодованія, когда кто-то изъ обвинителей по этому процессу осмѣлился, наперекоръ теченію, весьма здравомысленно заявить, что вся эта пресловутая "славянская душа", на которую сваливаютъ похожденія ирландско-польской поддѣльной графшш, есть просто глупый фарсъ, надутая пустая адвокатская фраза и что судъ долженъ имѣть дѣло съ наличными фактами слѣдствія, а не съ отвлеченными символами народностей. Facta non fata sapiens sequitur. И, въ особенности, когда нэ угодно ли вамъ измѣрять fata всеохватною мѣркою этого универсальнаго психическаго инструмента "славянской души", средней величины между паспарту и прокрустовымъ ложемъ, во всемъ пестрообразіи безконечно рождающихся изъ безднъ ея анекдотовъ?!