Анекдотъ "славянской души" -- воплощенная похоть міра сего, противнѣйшая Марія Николаевна Тарновская, когда заводитъ сразу трехъ любовниковъ и всѣхъ ихъ натравляетъ другъ на друга для романтическаго смертоубійства. Анекдотъ славянской души -- отреченный отъ похотей міра великій старецъ, Левъ Николаевичъ Толстой, когда раннимъ темнымъ утромъ бѣжитъ изъ опостылѣвшаго дома въ пустыню, забывъ, что для его величія нѣтъ уже пустынь на землѣ, и свѣтитъ ему, сквозь предрасвѣтныя сумерки, факеломъ, ковыляющій по ухабамъ, верховой "почтарь Филька"... Дорого дастъ за этого типическаго Фильку съ факеломъ историческій романистъ будущаго вѣка!... "Отстегни свои застежки и подвязки развяжи" -- славянская душа. "Отречемся отъ стараго міра" -- славянская душа. Полюсъ и полюсъ. А по меридіану отъ полюса къ полюсу -- и Катюша Маслова, и Соня Мармеладова, и Раскольниковъ, и Неклюдовъ, и Никита изъ "Власти Тьмы", и Акимъ, и Лука,-- старецъ лукавый. Весь литературный народъ матеріализованныхъ типовъ-призраковъ, который замѣняетъ Западу -- навожденіемъ и гипнозомъ могучихъ творцовъ своихъ -- фактическое знакомство съ русскимъ міромъ въ крови и плоти его. Весь колодезь вѣщаго слова, изъ котораго вычерпана обще-схематическая теорія о спеціальной "славянской душѣ" и черпаются -- на каждый новый случай -- толкованіе и подпоры къ ея частнымъ анекдотамъ. Вы думаете объ Азефѣ не писали, что онъ -- "славянская душа"? А о Гапонѣ -- что ужъ и говорить!
Анокдоты -- за насъ, анекдоты -- противъ насъ. Которые хуже,-- не знаю. Когда-то я много занимался женскимъ вопросомъ. Изучая его литературу на томъ или другомъ языкѣ, я опредѣлялъ уровень женскаго правового прогресса въ странѣ даннаго языка примѣтою: много ли на намъ имѣется и вновь выходятъ брошюръ въ защиту женскихъ умственныхъ и трудовыхъ способностей, съ анекдотическими неопровержимыми примѣрами, что женщина ну, ей Богу же, не такъ глупа, какъ кажется, въ состояніи и мыслить, и учиться, и профессіонально трудиться совсѣмъ, совершенно таки совсѣмъ, какъ настоящій человѣкъ. Гдѣ этакія брошюры въ ходу и имѣютъ успѣхъ (латинскія страны, Турція, Греція), далеко тамъ еще даже до первыхъ зорь полового равноправія. Потому что въ странахъ настоящаго женскаго прогресса, гдѣ вопросъ сталъ на ноги,-- въ Англіи, Соединенныхъ Штатахъ, Германіи, Венгеріи, даже Россіи,-- подобныя проповѣди остались далеко въ прошломъ и давно уже звучатъ пошлостью всѣми принятыхъ "великихъ истинъ" и общихъ мѣстъ, азы которыхъ передовой литературѣ твердитъ уже неумѣстно и почти неприлично. Мы, со своею "славянскою душой", для европейской культуры -- такая же полу признанная смутность, какъ женскій умъ -- въ народахъ особо ревниваго мужевластія. Не признать -- неловко, нельзя: и совѣстно, и невыгодно, и невѣжливо, и весь ходъ цивилизаціи къ тому толкаетъ и того требуетъ. А признать -- досадно: неужели же, молъ, такъ вотъ ни съ того, ни съ сего взять да и расписаться, вопреки собственной мудрости вѣковъ, что курица есть птица, а баба есть человѣкъ? Что это, право? Вчера сальныя свѣчи жралъ, а сегодня говоритъ: у насъ тоже парламентъ... И вотъ -- "захочу полюблю; захочу -- разлюблю": сегодня насъ признали, завтра насъ отрицаютъ,-- глядя по насущному анекдоту, который виситъ въ воздухѣ, и по настроенію политическаго для, который анекдоту внемлетъ. И тутъ хвалятъ ли насъ, ругаютъ ли насъ -- неизмѣнно выступаетъ впередъ еще новое амплуа, занимаемое "славянскою душою" на европейской сценѣ: съ усердіемъ, достойнымъ лучшаго примѣненія, нашъ постоянный и систематическій илотизмъ. Когда я читаю романскаго автора, пишущаго о русской жизни, политикѣ, литературѣ, то какими бы восторженными хвалами онъ ни осыпалъ насъ, въ немъ всегда внятно звучитъ мнѣ учительный Тацитъ, расписывающій хвалебные анекдоты о германцахъ въ пику безпутнымъ, спившимся съ круга, избѣгавшимся за дѣвчонками, запустившимъ къ лысому бѣсу всѣ свои гражданскія права и обязанности, римлянамъ, которыхъ онъ хочетъ пристыдить, обругать и возвратить на путь истинный -- Вотъ, молъ,-- и, въ нѣкоторомъ родѣ, парвеню цивилизаціи, нисшая культура, а смотрите ка! Вы! высшіе! не зѣвайте, не остагься бы намъ въ дуракахъ!
Какъ въ иныхъ благородныхъ семьяхъ корятъ излѣнившихся любимцевъ-шалуповъ примѣрами благоправныхъ домашнихъ илотовъ:
-- Вотъ, Петенька -- кухаркинъ сынъ, а изъ гимназіи полные баллы принесъ и курточка на немъ чистенькая, манеры примѣрныя, за поведеніе, прилежаніе -- круглыя пять. Это повѣритъ, что онъ на кухнѣ выросъ? А ты -- генеральское дите, да обломъ обломомъ -- вотъ ужо Петька то тебѣ на шею сядетъ! Исправься, негодяй! на что похожъ?
Такъ всюду и вездѣ, сверху до низу. Недавно милый, сердечный итальянецъ, провинціальный врачъ, давній мой знакомый, а за послѣдніе годы большой пріятель, сказалъ мнѣ съ задумчивостью:
-- Какъ глупо я сдѣлалъ, что потерялъ изъ нашего знакомства два года, когда я сторонился отъ васъ.
-- Сторонились? Вотъ какъ! За что?
-- Потому что мы всѣ испорчены сквернымъ предубѣжденіемъ: славяне... знаете... мы привыкли относиться къ нимъ такъ подозрительно...
Словомъ, маленькій провинціальный докторъ, парень не ахти ужъ какого великаго интеллекта, тайно экзаменовалъ интеллигентную, литературную русскую семью въ теченіе почти пяти лѣтъ, да не лично могъ ее экзаменовалъ, именно такую-то имя рекъ семью, а съ расовой точки зрѣнія, по общему предубѣжденію, принципіально. Экзаменовалъ, покуда не удостоилъ добродушно признать, что эта низшая славянская порода какимъ-то образомъ стоитъ на культурномъ уровнѣ его высшей латинской породы. Это въ общежитіи. А въ литературѣ, а въ политикѣ, а въ соціальной психологіи?
-- Охъ, ужъ эти русскіе! фокусы, тонкости, новая мораль, всечеловѣчность, спасительность страданія, переоцѣнка религіи, красоты, анархія духа, колебанія устоевъ общества! Вотъ гдѣ сидитъ у насъ ихъ "славянская душа"!