Вверх до окна... И так, к цареву уху
Припав, шептал он лестные слова...
Ну змий, да еще великий -- это для Победоносцева чести много. Хотя -- надо ему отдать справедливость: что касается "никонианства" -- как веры, введенной в рамки устава синодальных канцелярий,-- то вряд ли сам Феофан Прокопович, творец "духовного регламента", предвидел столь полное воплощение своей идеи,-- столь совершенное слияние в одном лице византийского умопомрачения с немецким бюрократизмом.
Змий -- чести много. Но вампир -- хорошо.
Вампир!
В Моравии -- этой классической стране вампиров -- существует поверье о необычайной способности их проникать вжизнь человеческую, под видом густого зловредного тумана, в кагором никто не подозревает враждебной демонической воли; все думают, что имеют дело с самым обыкновенным природным явлением, а между тем живой туман, выждав свой час, материализуется в грозный фантом,-- свирепое привидение склоняется к постелям спящих и сосет кровь человеческую.
Таким вампирическим туманом окутал Победоносцев внутреннюю политику в тактику двух самодержавных царствований, в которых его влияние было неограниченно -- и всегда вело к насилию, крови, рабству, разорению и истощению народа.
Часто спрашивают:
-- Где реальные причины к всеобщей ненависти против Победоносцева? Где лично им принесенное и принятое на свою ответственность зло?
Как ни подспудна еще история последних тридцати лет русской жизни, однако за фактическим ответом на подобные вопросы дело не станет. Но отчасти вопрошатели правы. Реализоваться в кровососный фантом Победоносцев не любит,-- у него есть вампирская скромность -- не хвастаться собою, он предпочитает суть явлениям, и вампиры напоказ, какой-нибудь фон Плеве, Трепов, Дурново, должны возбуждать в нем почти презрение: мальчишки и щенки! Ответственные редакторы собственного вампирства! Пугала на государственном огороде! Не таков Константин Петрович Победоносцев. Он -- туман. Вездесущий, всевидящий, все- слышащий, всеотравляющий туман кровососной власти. От него нечем дышать русскому обывателю, и, напитываясь им, дуреет и впадает в административное неистовство русский государственный деятель, правитель, министр. Он -- медленное убийство в среде правящих и медленная смерть -- среди управляемых.