Этот человек любит казнь, смерть, тление. В "Московском сборнике" есть целая глава, где Победоносцев говорит об отношении к мертвому телу у нас на Руси и у народов Западной Европы. Конечно, тлетворный Запад оказывается кругом виноват перед покойниками: почитая трупы гнездами болезнетворных зараз, он торопится сбыть их из общества живых как можно скорее в могилу, а в последнее время даже воскресил и широко распространил обыкновение сожжения мертвых тел, о котором Победоносцеву "дико и противно слышать", тогда как у нас вот какое благолепие: "Мы не бежим от покойника, мы украшаем его в гробе, и нас тянет к этому гробу... мы поклоняемся телу и не отказываемся давать ему последнее поцелование и стоим над ним три дня и три ночи... Погребальные молитвы наши продолжительны и не спешат отдать земле тело, тронутое тлением". Последний восторг особенно выразителен. В другой своей книге Победоносцев жалеет, что знаменитую Эдиту Раден, как лютеранку, погребали по простому и быстрому обряду ее вероисповедания: "Досадно было, что не совершится над нею церковная красота нашего отпевания",-- не спешащего отдать земле тело, тронутое тлением... Обездолили старика: не дали нанюхаться!
Читатель, конечно, помнит крыловского "Медведя в сетях":
... Из всех зверей мне только одному
Никто не сделает упрека,
Чтоб мертвого я тронул человека.
-- То правда,-- отвечал на то ловец ему,--
Хвалю к усопшим я почтение такое.
Зато, где случай ты имел,
Живой уж от тебя не вырывался цел.
Так лучше бы ты мертвых ел,