А.И. Южин в этом отношении образец для всех, чающих сценической славы, - ныне и присно и во веки веков. Этот сильный волею человек буквально из ничего всего себя сделал для театра упорною, безжалостною работою над фигурою, над голосом, над дикцией, не говоря уже - над внутренним психологическим содержанием каждой своей играемой роли. Между 1886 - 1890 годами я, за частыми отлучками из Москвы, как-то не видал Южина. И вот после долгого перерыва сижу в театре, смотрю "Звезду Севильи" и едва глазам и ушам верю: Южин ли передо мною? Не новый ли кто-нибудь взял тот же псевдоним?

Настоящий, большой европейский актер. Рассудочной французской школы - да, декламатор с наигранным темпераментом - да, но - какое же мастерство, какая читка, как роль обдумана, разработана детально, как правильно и твердо проведена сквозь все детали общая линия замысла! Из неуклюжего полулюбителя - одно плечо выше другого - развился артист-идеолог, одаренный разнообразнейшими средствами экспрессии, от высочайшей трагедии чуть ли не до комического водевиля.

А.П. Ленский и Ф.П. Горев глубиною и пламенем дарований были значительно богаче Южина. Однако, когда молодые роли Ленского, рано начавшего стареть (или, вернее, по мнительности, воображать себя старым), перешли к Южину, он имел в них не меньший успех, а в иных и больший. Горева же Южин, бесспорно, - говоря актерским жаргоном, - "забил". Искусство победило стихию. Хотя, надо правду сказать, ленивая стихия иной раз, как бы пробудясь от спячки, вдруг одним жестом, одним вскриком творила внезапное чудо такого жизненного перевоплощения, что Южин отдал бы за один подобный момент добрую половину своего мастерства.

Ведь этот "безумец, гуляка праздный" Федя Горев был какой артист? Взял он в свой бенефис "Короля Лира". Играл прескверно, походил не на короля, а на старого еврея-старьевщика. Зевота, а не спектакль. А вдруг - нахлынуло на него, и монолог "Учись, богач" прочитал так, что театр замер: именно что "ударил по сердцам с неведомою силой", как дай Бог Эрнесто Росси или Эрнсту Поссарту в лучшие их вечера. Бенефис Федотовой. Тяжеловесная византийская трагедия Аверкиева "Теофано". Горев играет императора-супруга, у него бурная сцена ссоры с Теофано. И вот уходит он после этого великолепно проведенного диалога с Федотовой и внезапно - чего не делал ни на одной репетиции - повернулся к ней лицом с таким взглядом, что Гликерии Николаевне жутко стало, и пошел, пятясь, пятясь и не спуская с Теофано глаз... Театр потрясся от рукоплесканий. В антракте бегут к Гореву товарищи-артисты, критики:

- Федя! Да понимаешь ли ты, как ты играл? Ведь гениально! Как это ты надумал?

А Федя простодушно:

- Да, знаете, когда я уходил, пришло мне в голову: эта Теофано такая стерва, что, пожалуй, недорого возьмет и нож в спину воткнуть... Ну, испугался и повернулся...

Вот этого Южину не было дано. Того, что Южин на сцене как ни великолепно играет, но все же лишь "играет", зритель никогда не забывал.

В начале 80-х годов москвичи на Южина и смотреть не хотели, а к концу десятилетия он сделался - и по заслугам - центральною фигурою Малого театра. Можно смело утверждать, что тогдашнее воскресение "Дома Щепкина" создалось двумя силами - трагическим гением М.Н. Ермоловой, по которой равняться инстинктивно тянулся театр, и упрямым искусством-мастерством Южина. Я даже позволяю себе предположить, что хотя Ермолова и Южин вовсе не были тогда друзьями, - напротив! - но без Южина, без его любви к трагическому репертуару, без его толкания дирекции и товарищей на путь серьезного сценического развития Ермолова, с ее "возмутительною" скромностью и застенчивым добродушием, не сыграла бы и половины ролей, ее прославивших. Благодаря Южину Шекспир, Шиллер, Лопе де Вега, Расин, Гюго, германские романтики вновь сделались частыми гостями в "Доме Щепкина", после перерыва чуть не с мочаловских времен.

Столько же огромною заслугою Южина была всецело им налаженная организация комедийного зерна труппы: неподражаемо сыгравшегося стройного квартета - высокоталантливой Е.К. Лешковской, А.И. Южина, К.Н. Рыбакова и О.А. Правдина. Квартет этот, вместе с четою Садовских (в ней, право, трудно решить, кто был талантливее - муж или жена), царил в русском комедийном репертуаре много лет с немеркнувшим блеском.