И шепчут ему в уши грехи...

Уже не помню дальше.

Годы не меняют Василья Васильевича. Все по-прежнему. Справа -- ангел и теология. Слева -- черт и блудословие. К ангелу-то следовало бы, а к черту-то хочется. Ну, глядь, Анчутка Беспятый и перетянул.

А Владимир Соловьев с того света посмеивается:

--Ну, не говорил ли я, что Порфирий Владимирович Голов-лев?! Борода апостольская, а усок диавольский. Спереди -- блажен муж, а сзади -- вcкую шаташеся.

* * *

Киевского критика г. П. Яр-ва восторг к той же Айседоре Дункан навел на мысли загадочные, выраженные языком не весьма вразумительным. Г. Яр-в любит искусство. Очень часто статьи его, хотя без нужды запальчивые по общему тону и грубонадменные в отдельных фразах и словечках, бывают знаменательны "лица необщим выраженьем". Но пишет г. Яр-в зачем-то престранно. Говорю: зачем-то -- потому что нечаянно русский грамотный человек не в состоянии так писать: подобное словорасположение возможно выдумать только книжно, нарочно. Такой синтаксис был в старину у чехов-педагогов, издававших подстрочники к латинским и греческим классикам. Когда я пробегаю заметки г. Яр-ва, то, в поисках основной мысли (повторяю: часто оригинальной и стоящей поисков), выношу почти всегда сожалительное впечатление: ах, зачем это написано не по латыни? На древних языках запутанные периоды г. Яр-ва должны звучать прекрасно, но напрасно г. Яр-в не поручает переводить их на русский язык кому-либо другому.

Айседору Дункан г. Яр-в попробовал вообразить Катериною Кабановой.

"Катерина носит сарафан, что ее зачерчивает,-- но не сарафан один делает ее движение, а ее тело танцует; вот почему артистка, не чувствующая жизни пластической катерининой, не может всю сыграть ее -- и та, которая по театральному умеет носить сарафан. Дункан танцует обнаженная "славянские танцы" -- но это не только пляски славянские (почему на них их черты и "платочек", что обратился в повязку),-- этот танец -- славянская, пластическая, за одеждою скрытая жизнь. И вот я на минуту представляю то, чего не может быть, не должно быть, что только для того, чтобы досказать мысль. Как бы Дункан -- которая такое за танцем славянским узнала, которая все может знать, чем живет танцующее тело,-- как бы Дункан играла Катерину!"

Катерина, зачерчиваемая сарафаном,-- это -- мрачно. Действительно, пусть уж лучше Дункан зачеркнет сарафан и танцует, обнаженная, "славянские танцы". У сербского народа есть весенний праздник "додолы", справляемый кое-где в глуши еще до сих пор. Красивейшую девушку в селе, голую, едва покрытую гирляндами из цветов и древесных листьев, водят от двора к двору, с пением и плясками, и у каждых ворот обливают водою. Пережиток старинного языческого обряда -- таинственное моление к весне-богине о спором плодо-помощнике-дожде {См. в 3-ем издании моего сборника "Старое в новом" (1908. "Общественная польза". СПб.).}.