Въ народѣ существуетъ ясное сознаніе, что война имѣетъ свои законы. Войну нельзя начинать безъ предупрежденія, нельзя обижать мирное населеніе, нельзя ни убивать, ни мучить плѣнныхъ.
В. И. Немировичъ-Данченко приводитъ слѣдующую характерную сценку. "По обстрѣливаемой дорогѣ шелъ конюхъ. Турки стали по немъ дуть чуть но залпами. Всѣ остальные перебирались согнувшись, конюхъ остановимся во весь ростъ противъ непріятельскихъ позицій.-- Ишь, дураки!-- вдругъ начинаетъ усовѣщевать ихъ, хотя, разумѣется, не могли его слышать.-- И чего вы стрѣляете, я вѣдь только што конюхъ, мнѣ и ружья не полагается, сволочь!-- И плюнувъ, онъ отправился дальше" {"Годъ войны" T. I стр. 79.}.
Особенно сильно было возмущеніе народа противъ турокъ за звѣрское обращеніе съ плѣнными.
-- Къ нимъ, если нашъ брать попадается, они съ нево съ живого кожу, сдирали, а потомъ пятки поджаривали на огнѣ,-- говорилъ мнѣ одинъ солдатъ.-- Мучили, издѣвку дѣлали. А когда они къ нашъ попадались, мы съ-ними хорошо обходились.
-- Нашимъ не приказано ихъ мучить,-- вставилъ другой.
-- А имъ развѣ приказало? Имъ тоже не -приказано, а мучаютъ...
-- Нашимъ строже приказано. Притомъ же они махмудане...
-- Нѣтъ!-- отозвался авторитетно третій.-- На "конгрестѣ" всѣмъ одинъ приказъ: не мучить плѣнныхъ, а они, проклятые, не слушаются!
-- Такъ мы же на то православные!-- стоялъ на своемъ первый.-- Намъ и по закону нельзя мучительства дѣлать. А имъ можно.
Существуетъ еще въ народѣ повѣрье, что нельзя ничего брать съ убитаго непріятеля. По этому поводу одинъ солдатъ разсказалъ мнѣ слѣдующее: