После бурных дебатов дума послала своих делегатов, полагая, что в случае, если делегаты думы не будут присутствовать, большевики возьмут еще больше.
Главный вопрос был: что происходит на фронте? Фронт тянулся между Царским Селом и Пулковым. Оттуда получались противоречивые известия. Одновременно пришло известие, что Всероссийский исполнительный комитет железнодорожников заявил о своем отказе перевозить войска обоих лагерей: как Керенского, так и большевиков. Викжель требует, чтобы оба лагеря безусловно пришли к соглашению. В антибольшевистском лагере были уверены, что Викжель стоит на стороне большевиков, что под маской нейтральности он собирается нанести удар лагерю Керенского, так как большевики вообще не нуждаются в перевозке своих войск: их войска находятся в Петрограде. Представитель Викжеля обратился ко всем социалистическим партиям и к думе с предложением устроить совещание между обоими лагерями с целью соглашения и прекращения гражданской войны.
Социалистические партии, то есть социалисты-революционеры, меньшевики и интернационалисты [автор, по-видимому, имеет в виду группу Л. Мартова, во время войны обособившуюся от меньшевиков-оборонцев и принимавшую участие в "циммервальдских" конференциях. После революции эти "интернационалисты", "меньшевики" опять сблизились, а затем слились окончательно. Кроме мартовцев под именем интернационалистов выступила также разношерстная публика, группировавшаяся вокруг Горьковско-Сухановской "Новой Жизни"], согласились с предложением Викжеля, умеренные партии народных социалистов и плехановцев либо не были приглашены, либо отклонили предложение. По этому вопросу в думе произошли бурные дебаты. Кадеты, не получившие приглашения, не принимали участия в дебатах, относясь к предложению с презрительной иронией. Умеренные левые кричали, что преступно ходить к насильникам и убийцам на совещание, -- к элементам, которым место в тюрьме и на каторге. В конце концов, дума решила послать на совещание двух делегатов. В качестве представителей были выбраны я и гласный Чихачев (с.-р.).
Дума дала нам следующие инструкции: 1. Необходимо созвать новый Предпарламент из представителей всех социалистических направлений и органов городского самоуправления. Представители последнего должны составлять по крайней мере одну треть всего Предпарламента. 2. Из состава Предпарламента следует избрать кабинет министров. В состав кабинета не должны войти большевики, во всяком случае ни Ленин, ни Троцкий. 3. Прежде нежели приступить к каким бы то ни было переговорам, большевики обязаны освободить всех арестованных, а главным образом -- министров.
Первое заседание совещания должно было состояться в 8 час. вечера 28 октября. Прежде чем отправиться на собрание, я запросил центральные комитеты эсэровской и социал-демократической партии меньшевиков, избраны и посланы ли уже делегаты на совещание? Мне ответили, что в обоих центральных комитетах еще дебатируют по вопросу о программе совещания. Меня с товарищем просили обождать, чтобы пойти на совещание вместе с делегатами комитетов.
Ждать нам пришлось довольно долго. Лишь около четырех часов утра комитеты окончили дебаты и выбрали своих представителей.
Совещание происходило в помещении Железнодорожного Союза. Когда мы с товарищем туда пришли, там было уже около сорока человек. Я узнал, что собрание между тем предложило делегатам крупнейших организаций предварительно сговориться для того, чтобы переговоры не отнимали слишком много времени.
В состав малой совещательной комиссии вошли делегаты эсэров, меньшевиков, железнодорожного союза и думы.
Когда мы с товарищем вошли в комнату, где происходило предварительное совещание, мы встретили там следующих делегатов: от большевиков -- Каменева и Рязанова, от интернационалистов -- Мартова, от меньшевиков -- Либера, от эсэров -- Ракитникова, от Железнодорожного Союза -- его председателя (имя его я забыл) [Плансон] и некоего Крушинского.
Совещание было открыто председателем железнодорожного союза, немолодым человеком с подозрительными манерами. Было ясно, что он политиканствует, преследуя какие-то посторонние цели.