-- Народ должен произнести ей приговор! -- сказал он.
И народ приговорил ее к смерти на костре.
Из великолепных королевских покоев ее перевели в темную, сырую яму, куда ветер врывался через решетку; вместо бархата и шелка ей дали связку крапивы, которую она нарвала; на нее могла она положить свою усталую голову; твердые, жгучие рубашки, уже связанные ею, должны были служить ей одеялом. Но ничего лучшего не могли сделать для неё; она снова принялась за свою работу и стала молиться Богу. На дворе у тюрьмы уличные мальчишки пели насмешливые песни про нее; ни одна душа не утешила ее дружеским советом.
Но к вечеру близко около решетки темницы зашелестели лебединые крылья: это был младший брат Эльзы. Он разыскал свою сестру, и она громко зарыдала от радости, хотя знала, что наступающая ночь, вероятно, -- последняя, которую ей придется прожить на земле. Но ведь и работа была почти окончена, и её братья были возле неё.
Архиепископ пришел, провести последние часы возле нее: он обещал это королю. Но она покачала головой и попросила взглядами и жестами, чтоб он удалился. Ведь в эту ночь ей надо было окончить свою работу, иначе всё будет напрасно: страдания, слезы, бессонные ночи. Архиепископ удалился с жестокими словами по её адресу, но бедная Эльза знала, что она невинна, и продолжала свою работу.
Маленькие мышки бегали по полу; они приносили крапиву к её ногам, чтобы хоть сколько-нибудь помочь ей, а певчий дрозд сел на решетку окна и пел всю ночь так весело, как только мог, чтобы Эльза не потеряла мужества!
Светало; оставался еще час до восхода солнца, как одиннадцать братьев стояли у ворот замка и требовали, чтоб их отвели к королю. Этого нельзя было сделать, ответили им, ведь еще была ночь, король спал, и его не смели разбудить. Они умоляли, они грозили, пришел караул, затем и сам король вышел и спросил, что это значит? В эту минуту взошло солнце, и братьев больше не было видно, только одиннадцать диких лебедей пролетели над замком.
Весь город устремился из городских ворот; всем хотелось видеть, как будут сжигать колдунью. Старая водовозная кляча тащила колесницу, на которой сидела несчастная Эльза; на нее накинули рубаху из грубого холста; её чудные волосы свешивались, распущенные, с прекрасной головки; щеки её были покрыты смертельной бледностью, губы беззвучно шевелились, а пальцы поспешно вязали зеленые нити. Даже по пути к костру она не прерывала своей начатой работы; десять рубашек лежали у неё ног, одиннадцатую она усердно вязала. Народ смеялся над нею.
-- Смотрите на рыжую ведьму, как она бормочет что-то про себя! У неё нет молитвенника в руках; нет, она сидит со своей безобразной колдовской работой; разорвите работу на тысячи клочков!
Все начали наступать на нее и хотели изорвать рубашки; вдруг над толпой закружились одиннадцать диких лебедей: они сели вокруг Эльзы на колесницу и замахали своими большими крыльями. Народ в испуге отступил в сторону.