-- Надо вам взглянуть и на моих малюток! -- сказала третья, а потом и четвертая мамаша. -- Ах, это милейшие малютки и такие забавные! Они всегда ведут себя хорошо, если только у них не болит животик -- а от этого в их возрасте не убережешься!
И каждая мамаша рассказывала о своих детках; детки тоже вмешивались в разговор и пускали в ход свои клещи на хвостиках -- дергали ими навозного жука за усы.
-- Чего только ни выдумают эти шалунишки! -- сказали мамаши, потея от умиления; но все это уже надоело навозному жуку, и он спросил, далеко ли еще до парника.
-- О, далеко, далеко! Он по ту сторону канавы! -- сказали в один голос клещихи. -- Надеюсь, что ни один из моих детей не вздумает отправиться в такую даль, а то я умру!
-- Ну, а я попробую добраться туда! -- сказал навозный жук и ушел, не прощаясь, -- это самый высший тон.
У канавы он встретил своих сродников, таких же навозных жуков.
-- А мы тут живем! -- сказали они. -- У нас преуютно! Милости просим в наше сочное местечко! Вы, верно, утомились в пути?
-- Да! -- ответил жук. -- Пока дождь лил, я все лежал на холсте, а такая чистоплотность хоть кого уходит, не то что меня. Пришлось постоять и под глиняным черепком на сквозняке, ну и схватил ревматизм в предкрылье! Хорошо наконец очутиться среди своих!
-- Вы, может быть, из парника? -- спросил старший из навозных жуков.
-- Подымай выше! -- сказал жук. -- Я из царской конюшни; там я родился с золотыми подковами на ногах. И путешествую я по секретному поручению. Но вы не расспрашивайте меня, я все равно ничего не скажу.