В датских народных преданиях, как и в исторических записях о древнем поместье Борребю, что близ Скьэльскёра, встречаются сведения "о Вальдемаре До и его дочерях". Эта история также принадлежит к числу тех, которые я больше всего переделывал, стараясь в самом тоне рассказа дать подражание шуму и завыванию ветра, который заставляю рассказывать.
Ещё в раннем детстве я слышал историю о "Девочке, наступившей на хлеб", который превратился в камень и потянул её за собою в тину. И вот, я задался целью изобразить душевное просветление, раскаяние и спасение этой девочки.
В "Анне-Лизбете" я хотел показать, как добрые семена, заложенные в душу человека, могут и должны, хотя бы и окольными путями, пробиться наружу и дать плод; здесь таким семенем является материнская любовь, которая возрождается к жизни благодаря душевному потрясению, вызванному испугом.
Сюжет "Ребячьей болтовни" почерпнут из пережитого.
"Обрывок жемчужной нити" -- описывает переходное время, которое я сам пережил. Во времена моего детства нисколько не казалось необыкновенным употребить на переезд из Одензе в Копенгаген пять дней, тогда как теперь на это довольно почти столько же часов.
Четвёртый выпуск явился к Рождеству 1859 г. и содержал истории: "Перо и чернильница", "На могиле ребенка", "Дворовый петух и флюгерный", "Как хороша!" и "На дюнах".
Всякий, кто слышал скрипачей Эрнста или Леонарда, вспомнит, наверно, при чтении сказки "Перо и чернильница", их дивную игру.
"На могиле ребенка" и "Мать" -- две сказки, доставившие мне наибольшую радость, -- в них нашли утешение и подкрепление многие убитые горем матери.
Почти все наивные до тошноты замечания вдовы, приведённые в истории "Как хороша!", взяты из жизни.
История "На дюнах" возникла после посещения Скагена и западного побережья Ютландии. Здесь я наткнулся на природу и народную жизнь, годные послужить фоном для идей, которые я хотел вложить в задуманное мною поэтическое произведение. Идеи эти давно бродили у меня в голове и как-то внезапно приняли определённую форму после одной беседы с Эленшлегером. Я был тогда ещё очень молод, и слова его произвели на меня сильное впечатление, хотя я и думал тогда только о них, а не о том, чем они были вызваны.