Африканец, с расплывчатыми чертами лица, с толстыми губами, с черными, похожими на шерсть волосами, сидит на мраморных ступенях дворца в столице Португалии и просит милостыню, -- это преданный раб Камоэнса; без него и без медных монет, которые бросают ему прохожие, его господин, певец "Лузяды", умер бы с голоду. Теперь над могилой Камоэнса высоко вздымается драгоценный памятник.
Новая картина!
За железной решеткой показывается человек, бледный, как смерть, с длинной, нечесаной бородой. "Я сделал открытие, самое великое открытие, совершенное в течение нескольких столетий! -- кричит он, -- а меня больше двадцати лет продержали здесь, в заточении!" -- "Кто этот человек?" -- "Сумасшедший! -- отвечает прислужник умалишенных. -- И какие только мысли не сводят людей с ума! Он воображает, что можно передвигаться с места на место при помощи пара!"
Это Соломон де-Каус, открывший силу пара. Его мысль, неясно выраженная словами, была не понята Ришелье, и он умер в доме умалишенных.
Вот Колумб, которого когда-то преследовали и осмеивали уличные мальчишки, потому что он хотел открыть новый мир; он и открыл его. Радость звучала ему навстречу из человеческой груди и из звона колоколов при его победоносном возвращении, но колокола зависти вскоре заглушили эти звуки. Открывший Новый Свет, тот, который поднял из моря золотоносную Америку и подарил ее своему королю, был награжден железными цепями! Он пожелал взять эти цени с собою в могилу, -- они свидетельствуют о том, как мир и современники ценят заслуги.
Одна картина сменяет другую, тернистый путь славы и почестей переполнен!
Здесь, во мраке ночи сидит тот, который измерил высоту лунных гор, тот, кто проник в неизмеримое пространство звезд и планет; он, могущественный, который внимал духу природы и ощущал, что земля движется у него под ногами: -- Галилей. Он сидит, слепой и глухой старик, пригвожденный терниями страданий и мукой отречения, едва имея силу поднять ногу, ту самую ногу, которой он однажды топнул по земле от душевной муки, когда искажали истину в его присутствии, воскликнув: -- "А всё-таки она вертится!"
Вот стоит женщина с детской душой, полной воодушевления и веры, -- она несет знамя впереди сражающегося войска и приносит своей родине победу и спасение. Раздаются восторженные крики и пылает костер: -- "Жанна Д'Арк! Ведьму сжигают!"
Да, грядущее столетие плюет на белую лилию.
На соборе в Выборге датское дворянство торжественно сжигает законы короля; высоко поднимается пожирающее их пламя. Оно освещает весь тогдашний век и законодателя, оно бросает яркий ореол на мрачную тюремную башню, где поседевший, согбенный, царапая пальцем каменную плиту стола, сидит он, недавний повелитель трех королевств, -- народный король, друг гражданина и крестьянина: Христиан Второй. Враги записывают его историю. -- Вспомним его двадцатисемилетнее заточение, хотя и не можем опровергнуть совершенного им преступления.