Выдвинувшись впередъ, Степа пристально вглядывался въ каждаго плѣннаго, среди которыхъ скоро узналъ князя. Князь казался страшно похудѣвшимъ, какъ бы совсѣмъ больнымъ; несмотря на осенній холодъ, на немъ былъ надѣтъ только одинъ изорванный мундиръ, да старые, отоптанные сапоги.
-- Батюшка -- князь, милый, дорогой! вскричалъ Степа и бросился навстрѣчу плѣннымъ, чтобы подбѣжать къ князю, но стража его не допустила.
-- Степа! радостно отозвался князь, неужели это ты?
-- Я... я! Давно васъ отыскиваю,-- я... Но ему не удалось договорить: конвойные солдаты, замахнувшись прикладами, грубо оттолкнули его.
-- Господинъ офицеръ, разрѣшите мнѣ сказать хоть нѣсколько словъ съ этимъ мальчикомъ! обратился тогда князь по-французски къ сопровождавшему конвой офицеру; это мой бывшій маленькій слуга... онъ безгранично мнѣ преданъ... Онъ давно меня разыскиваетъ... Разрѣшите! Умоляю васъ!
Офицеръ хотѣлъ отказать, но, увидавъ устремленный на него умоляющій взглядъ князя, согласился.-- По его приказанію, два солдата, отдѣлившись отъ остальныхъ, подвели къ нему Степу.
Князь обнялъ его, крѣпко прижалъ къ груди и долго цѣловалъ въ голову.
-- Просите, чтобы мнѣ позволили остаться при васъ, пока вы будете въ плѣну, шепталъ Степа.
-- Не позволятъ, отвѣчалъ князь, да ты и самъ не вынесешь.
-- Я не боюсь никакихъ лишеній, лишь бы только съ вами... И, какъ бы въ доказательство истины своихъ словъ, Степа разсказалъ ему все то, что онъ пережилъ съ минуты ихъ разлуки въ Смоленскѣ.