Оставшіеся въ селѣ крестьяне встрѣтили плѣнныхъ съ большимъ соболѣзнованіемъ, въ особенности женщины; онѣ притащили все, что было у нихъ изъ съѣстного, чтобы передать плѣннымъ. Голодные французы съ завистью смотрѣли на кушанье. Они старались перехватывать у нихъ всякіе припасы, и не рѣдко, изъ-за какой-нибудь ржаной лепешки или кринки молока, между французскими солдатами и русскими бабами завязывалась цѣлая потасовка.
Плѣнныхъ размѣстили въ пустыхъ сараяхъ и, вмѣсто постелей, бросили имъ на сырую землю нѣсколько сноповъ соломы. Степѣ было обѣщано, что съ завтрашнего дня онъ можетъ оставаться при князѣ, сегодняшнюю же ночь онъ долженъ былъ проводить гдѣ знаетъ.
На дворѣ, между тѣмъ, совершенно стемнѣло, наступила ненастная, осенняя ночь съ дождемъ и прерывистымъ вѣтромъ; такъ какъ всѣ избы были заняты французами, то оставшимся въ селѣ крестьянамъ и ихъ семьямъ пришлось ютиться въ хлѣвушкахъ. Одинъ изъ крестьянъ, которому Степа объяснилъ причину своего пребыванія въ Всесвятскомъ, пригласилъ его въ свою хлѣвушку, добавивъ, что у него тамъ сидитъ еще одинъ гость, пріѣзжій изъ Смоленска. Въ темнотѣ Степа не могъ разглядѣть лицъ, сидѣвшихъ въ хлѣвушкѣ, но, по голосу одного изъ нихъ, сразу узналъ лѣсничаго Никанора Савельевича и назвалъ его по имени.
-- Я самый и есть отозвался лѣсничій, а ты пастушенокъ Степа?
Степа бросился ему на шею. Они разговорились; оказалось, что Никаноръ Савельевичъ пробирался по дѣлу въ Москву, но, застигнутый на пути непріятелями, застрялъ у знакомаго мужичка. Выслушавъ подробности похожденія Степы, онъ разсказалъ ему о томъ, какъ старый мельникъ Ефимъ долго упрекалъ себя за то, что погорячился и выгналъ его; что Ефимъ, послѣ его ухода, сталъ тосковать, да кромѣ того, и дѣла на мельницѣ пошли хуже... Мельникъ увидѣлъ въ этомъ наказаніе Божіе за то, что безъ вины обидѣлъ сироту. Затѣмъ, когда французы послѣ разгрома Смоленска, направились въ Москву, разоряя по дорогѣ всѣ деревни и села, Ефимъ уже окончательно лишился заработка, заколотилъ мельницу и переселился къ дальнему родственнику въ Ивановское, гдѣ теперь ему живется очень плохо.
-- Бѣдный дѣдушка! воскликнулъ Степа и заплакалъ.
-- Вотъ ты какой добрый! сердце-то у тебя золотое, не помнишь зла! замѣтилъ лѣсничій.
Разговоръ между ними продолжался довольно долго; Степа не могъ заснуть до утра, а утромъ рано его разбудили шумѣвшіе на улицѣ французы.-- Онъ поспѣшилъ выйти изъ хлѣвушки, чтобы отыскать офицера, который наканунѣ обѣщалъ разрѣшить ему остаться при князѣ, и, по счастью, почти сейчасъ же на него наткнулся. Офицеръ сказалъ ему что-то ласковымъ тономъ. Что именно было сказано французомъ, Степа, конечно, не понялъ, но потомъ офицеръ взялъ его за руку и отвелъ въ сарай, гдѣ находились русскіе плѣнные.
VIII.
Въ концѣ сентября холодъ всѣ сильнѣе донималъ французовъ, терпѣвшихъ, кромѣ того, и большой недостатокъ въ пищѣ; въ арміи Наполеона поднялся ропотъ, и непобѣдимый дотоль полководецъ сталъ задумываться,-- будущее страшило его.-- До сихъ поръ во всѣхъ войнахъ онъ имѣлъ постоянный успѣхъ, а воевалъ онъ на своемъ небольшомъ вѣку непрерывно. Когда же почти вся Европа принадлежала ему и двинулъ онъ свои войска на Русь Святую, счастье, видимо, измѣнило ему. Благополучно внесъ онъ въ ея предѣлы свой побѣдоносный мечъ,-- завладѣлъ Москвою, но все таки побѣды надъ русскими не одержалъ. Отуманенный блескомъ словъ и постоянными, быстрослѣдовавшими побѣдами Западной Европы, онъ съ ужасомъ увидѣлъ въ Россіи страшнаго по силѣ и непобѣдимаго врага,-- цѣлый народъ русскій. Тогда, не видя впереди другого исхода, кромѣ пораженія и позора, онъ рѣшился просить мира, но Россія и въ этомъ ему отказала... Пришлось думать объ обратномъ походѣ во Францію...